Книга Септет расстроенных душ, страница 73 – Кэсси Крауз

— Ты все еще любишь его? – спустя пару минут спрашивает Сьюзен.

— Нет, – отвечаю я и сама поражаюсь легкости, с которой это слово слетело с моих губ. – И уже давно не люблю. Я страдала по инерции. Мне казалось, после смерти Элси у меня не осталось ничего. Это не так. Совершенно не так. Мне понадобилось три года, чтобы прозреть и понять это. Слишком долго. Не следуй моему примеру, Сью.

Она останавливается. Я оборачиваюсь, удивленно поднимая брови.

— А если Росс откажется от меня? После того, как я расскажу о своих чувствах?

— Если Росс откажется от тебя, значит, он просто полный идиот! Я заберу тебя в Лондон, и он поймет, кого потерял! – с жаром обещаю я.

— Знаешь, именно таких слов мне и не хватало. – Сьюзен улыбается. – Правда. Дороти и Софи не могут мне такое пообещать. А ты можешь, даже если это никогда не случится.

Я могу только улыбнуться и раскинуть руки для объятий. Сьюзен выше меня почти на голову и немного крупнее, но это не мешает нам обняться, как давним друзьям.

— Завела себе живую подружку на замену больной, да, Сьюзи? – раздраженно приветствует нас Дороти с порога дома Софи.

— Заткнись, Дори. Всем плевать, что в очереди за хорошим настроением ты стояла последней, – легко парирует Сьюзен, оттесняя девушку от двери и ступая в прихожую. Я шагаю следом, но Дороти не может смолчать:

— Твой нос похож на прогнившую сливу.

— Твоя губа выглядит так, будто ее вспахал экскаватор, – подмигиваю я и устремляюсь по лестнице на второй этаж.

Как и пару дней до этого, Софи с большим трудом переносит жару. Дыхание вырывается из груди со странным хрипом, будто ветер открывает и закрывает двери в опустевшем доме.

— Бекки, ты здесь! – жалобно сипит она, когда я опускаюсь на пол перед ее кроватью. – Ладно же вы вчера друг друга приласкали! – добавляет она, когда Дороти усаживается у нее в ногах с толстенным сонником на коленях. – Я так боялась, что…

— Мы остановились на разделе «животные», – намеренно громко перебивает ее Дороти.

— О нет! Избавьте же меня от ее зоопарка… – Софи картинно закатывает глаза, и Сьюзен весело смеется, поправляя сбившуюся простыню.

Мы остаемся с Софи до ужина, пока жара не спадает и в распахнутое окно не льется долгожданная прохлада. Тогда девушка с облегчением проводит полупрозрачными пальчиками по своей груди.

— Мой личный зверь отправляется на покой… вы не против, если и я тоже?

— Но только до утра! – предостерегает ее Сьюзен, ласково целуя в липкий от пота лобик.

— Завтра утром мне станет лучше, и мы продолжим нашу статью о Джинбери! – обещает мне Софи, когда я оборачиваюсь на нее с порога. А затем яркий зеленый глаз задорно мне подмигивает.

— Мне дышать нечем, – роняет Дороти, едва мы спускаемся с крыльца. Легкий ветерок непонимающе комкает подолы наших платьев.

Втроем мы молча движемся к берегу Ла-Манша.

Не хочется говорить, да и нет смысла озвучивать совершенно одинаковые мысли.

Софи не станет лучше. Зверь окончательно обосновался в ее теле, точно в своем доме. Распаковал вещички, убрал чемоданчик, наполнил свой бокал и вознамерился выпить из этой юной рыжеволосой девушки жизнь.

До дна.

Сегодня Ла-Манш похож на южное обласканное солнцем море. Дымка на горизонте рассеялась, оставив лишь четкую правильную линию. Игривая голубизна переходит в насыщенный синий, а тот – в пепельный графит. Соленый ветер играет нашими волосами и платьями, запах меда с верескового холма дурманит и пьянит. Мы огибаем обрыв, у которого сидели впятером в день моего приезда и спускаемся на опустевший пляж. Серовато-бежевая галька пробивается под ремешки босоножек, чайки с протяжными лающими криками цепляются за скалы, а потом уносятся к воде.