Книга Пробуждение асуры. Книга 1, страница 19 – Эйдзи Нацубара

Он уставился на тануки разноцветными глазами. Та как раз вовсю уплетала суши и всполошилась, когда на нее внезапно обратили столь пристальное внимание.

— Й! Й! Й-я, вообще-то, дух статуэтки!

Ее глазки забегали, и она беспокойно заперебирала пушистыми лапками.

Считается, что действительно старинные вещицы обретают собственную душу – такие еще называют цукумогами, и О-Рэн как раз была столетней статуэткой из Сигараки.

— Фигурки обычно изображают самца тануки, а ты почему ведешь себя как девица?

Хотя Рури с Цуюхой на пару оставили на черепе Гаси ощутимую трещину и он еще недавно заходился криком, теперь от увечья не осталось ни следа, и скелет с интересом разглядывал О-Рэн.

— В-вот уж не знаю. Мне кажется, все дело в том, что моя хозяйка была женщиной…

— На самом-то деле ее вообще полноценной тануки не назовешь, – вклинился в разговор Абурабо.

О-Рэн покраснела до кончиков ушей. То есть кожу-то ее скрывала шерстка, но Рури показалось, что та залилась краской.

— Помнится, – заметила куртизанка, – когда я только вернулась, вы с Гасей как раз собирались расписать тебе брюхо и сплясать?

Она хотела намекнуть, что если чего и стыдиться, так это разнузданной пляски, однако О-Рэн окончательно смешалась. Тут вдруг раздалось странное «бом-м», и пушистый зверек обратился глиняной статуэткой.

— Кажется, мы перегнули палку, – заметила Цуюха, от которой тоже не укрылось смущение приятельницы.

Фигурка не ответила, зато Гася скрипуче расхохотался. Рури не обратила на него внимания и снова сосредоточилась на закуске и выпивке.

— Сиро, а ты почему из себя самца строишь? – рассмеялась черепаховая кошка.

— Что значит «строишь»? Я и есть самый что ни на есть самец, – кокетливо промурлыкал Сиро.

Тёсукэ ласково гладил его белую шерстку толстыми пальцами, и кот с довольным мурчанием подставлял ему живот.

— А ты, Эн, у нас кто? – уточнил содэбики-кодзо, круглыми глазами уставившись на рыже-черного зверька.

— Кстати, да! Я всегда думал, что самец, но под хвост не заглядывал! – присоединился к вопросу Абурабо.

— Как знать? Я никогда не задумывался. Телом, пожалуй, что и самка. Но так ли это важно? – заключил Эн и припал к чашечке с саке, что стояла перед ним на полу.

Опустевшую посудинку вновь наполнила Цуюха.

— Понять бы для начала, сколько Эну лет! Шерстка гладенькая, как у юнца, а речь позаковырестей, чем у иного старика. Ясно, что хвост всего один – значит, не нэкомата.

Ведьма покачала головой.

— Так и ты, Цуюха, на самом деле бабуся! А для нас, духов, годы ничего не значат, кхе-хе-хе! – опять скрипуче рассмеялся Гася, и в него тут же полетела опустевшая бутылка.

Скелет снова взвыл.

Постепенно «Сугагаки» затихла, и ей на смену пришли глухие раскаты колокола в храме Сэнсодзи. Ёсиваре пришла пора закрываться. Гости больше не галдели на пирушках, и девушки «Куроба-я» отошли отдыхать.

Вдруг фусума, ведущая в покои Рури, отодвинулась. Через порог шагнул мальчик со столиком в руках.

— О! Эйдзиро, ты как нельзя кстати! Мы уже все подъели, думали тебя звать, – обрадовалась хозяйка покоев.

Ее потусторонние гости и не думали расходиться, и Эйдзиро ловко втиснул между футонами столик, ломящийся от яств.

— Ойран, Гон велел передать тебе рис с угрем, – с радостной улыбкой сообщил мальчик, ставя перед Рури здоровенную плошку.