Книга Пробуждение асуры. Книга 1, страница 4 – Эйдзи Нацубара

В те годы из императорской столицы доносилось много слухов о том, что аристократы, приближенные двора, недовольны бездействием военного правительства, которое не придумало, как обуздать голод.

Вот только счастливая звезда аристократии уже давно закатилась. С тех пор как бразды правления перешли к сёгунату, придворным запретили вмешиваться в его дела, не говоря уж о том, что живому богу на земле, императору Томохито, тогда не исполнилось и тринадцати лет.

Впрочем, возможно, все эти беспочвенные слухи были порождены сердцами людей, недовольных неповоротливостью и бездействием правительства.

— О, взгляни, взгляни! Метель из лепестков!

— Какая красота… Мы как будто на тот свет попали.

— Да какое там. Просто Ёсивара – блаженная земля в нашем бренном мире!

Шел месяц яёй^[15], и в квартале Наканомати, что прямо у ворот Ёсивары, вовсю цвели сакуры, а висящие на ветвях круглые бумажные фонари-бомбо́ри чарующе подсвечивали их в сумерках. Лился свет и из плотно примыкающих друг к другу чайных, где уже начались попойки. Горели выставленные у каждого заведения деревянные фонари-домики, мерцал вдалеке неугасимый фонарь Акиба. Если Эдо к ночи темнел, то Ёсивара, наоборот, наполнялась сиянием. В час Петуха^[16], когда закатывалось солнце, алые огоньки района в темноте зажигали сердца мужчин сладкой истомой.

Если немного пройти по Наканомати, а потом свернуть направо, впереди покажутся деревянные ворота с надписью: «Первый квартал Эдомати». Толпа бурлила на всех улицах Ёсивары, но сюда, ко входу в большой дом «Куроба-я» стекалось особенно много народу, и слугам заведения приходилось срывать голоса, чтобы зеваки не досаждали красавицам излишним вниманием.

Великолепное строение, полностью оправдывающее звание большого дома, в ширину занимало тринадцать кэн, а вглубь квартала уходило на все двадцать два. На пороге громоздились целые стопки бамбуковых пароварок-сэйро с угощениями, увенчанные подносами из некрашеного дерева, здесь же складировались роскошные тройные футоны и изысканные ткани, посланные покровителями любимым куртизанкам вместе с другими дорогими подарками.

Выходящую к улице витрину дома, на которой «выставляли» прелестных работниц, отгораживала деревянная решетка тонкой работы. Уже по ней одной чувствовалось, что «Куроба-я» – заведение высшего класса.

Роскошно наряженные девушки за решеткой восседали на ковре, щебетали друг с дружкой, писали письма покровителям и вообще проводили время как душе заблагорассудится. Их юность и красота ослепляли, а кое-кого из тех, кто собрался перед витриной, блестящий цветник приводил в восторженное исступление. Порой, заметив чей-нибудь пристальный взгляд, прелестницы оборачивались на гостей и одаривали их многозначительными улыбками, но тут же снова погружались в собственный мир, оставляя воздыхателей мучиться от сердечных терзаний.

Вдруг толпа, осадившая вход в «Куроба-я», восторженно загудела. Входная шторка поднялась, и из-за нее вынырнул слуга со складным фонариком, на котором виднелся герб заведения, мон. За ним – две камуро^[17] лет семи с детскими, ровно подстриженными челками. Одеты они были в парные кимоно с узором в виде цветных полосок-носи, какими обычно украшают подарки, и с пятицветными плетеными кисточками-сасагэ на широких рукавах.