Книга Князь плесковский, страница 26 – Александр Мазин

Но желания не было, так что ворота остались открытыми.

Похоже, эстов совсем не учили биться верхом. До нас. Сложнее было лошадок успокоить, чем со всадниками разобраться. Но успокоили и даже успели вовремя вывести из импровизированного коридора, откатив одну телегу с хламом, а потом вернув обратно и снова заклинив колеса.

Пехота ринулась в ловушку толпой.

Пехота.

Толпой.

Надеюсь, строят они лучше, чем сражаются.

Вбежали, удивились… И побежали дальше. Сзади-то подпирают.

Справа от меня Заря метнула стрелу. И еще одну. В тех, кто остался за стеной.

— Лучники, — пояснила она.

У угодивших в ловушку луки тоже были, пусть и не у всех. Но они так и остались в налучах за спинами.

Всё. Вернее, все. Последние эстские копейщики миновали ворота. Неширкая, в четыре щита, тройная шеренга хускарлов перекрыла им путь к свободе.

— Вер! Трик! Хэр!..

Живой поршень пришел в движение, сдавливая человеческую массу.

Сразу несколько эсток пошустрее, полезли через собранную из чего попало и вполне преодолимую ограду. Там, на телегах, скамьях и бочках шустрые и остались. Жаль потерянные рабочие руки, но это тоже естественный отбор. Прыткие холопы не нужны. Нужны послушные.

— Вихорек! — крикнул я. — Своих на конь и наружу. Телеги подогнать, и чтоб никто не ушел!

Как выяснилось позже, кое-кто все-таки сквозь моих хирдманов просочился. Но ругать парней я не стал. Эсты эту территорию знали, а мои — нет.

— Ты трус! — заявил мне Вестеке, когда его, связанного, но практически неповрежденного, поставили передо мной.

Мои заржали.

— Почему так думаешь? — заинтересовался я.

— Ты отказался со мной биться!

— А зачем мне? — поинтересовался я.

— Как зачем? Я тебя вызвал!

Гогот еще пуще.

— Вон петух, — показал я на восседающую на забороле птицу. — Если он закукарекает в мою сторону, мне с ним тоже биться?

Молчит. Не хочет нового взрыва хохота. Молодой. Обидно ему. Еще не понял, куда попал. И к кому.

Но со мной ему повезло. Я неправильный норман. Норман-гуманист, ха-ха!

— Как думаешь, что было бы, если бы я согласился?

— Мы сразились бы, — Эст отвечал неуверенно, чувствовал подвох.

— Нет, — покачал я головой. — Не «мы сразились бы», а я тебя убил. Потому что я — ярл селундский и князь плесковичей, сражавшийся с данами, свеями, франками, англами, хазарами и многими другими. Я победил в десятках хольмгангов с лучшими воинами Севера. А ты?

Молчит.

— Ты для меня вроде того петуха, — сообщил я.

Покраснел. Даже губы задрожали. Но смолчал. Плюсик ему за это. И комментарий впридачу.

— Убью тебя — славы мне не прибавится, — пояснил я. — А вот с живого можно и выкуп получить. Ведь можно?

Вестеке кивнул. Вздохнул, как всхлипнул.

Я его понимаю. Меня вот тоже когда-то унизили. Его соплеменник, кстати. Отчасти. Князь Водимир. И умирал Водимирушка потом долго и крайне неприятно. Но не за тот случай, за другой.

— Вот теперь понимаешь, — сказал я ласково. — Я не настолько кровожаден, чтобы убить тебя и лишить своих воинов серебра. А сейчас мне от тебя кое-что нужно.

— Что?

Воспрял эст. Выпятил грудь. Торговаться, что ли, собрался?

— Ответы на мои вопросы.

— Я тебе ничего не скажу!

Мои опять заржали. Вестеке покраснел еще сильнее, хотя вроде уж некуда.

— Скажешь, — произнес я еще более ласково. — Конечно скажешь. Все говорят. Почти все, — поправился я, вспомнив Рагнара.