Книга Князь плесковский, страница 62 – Александр Мазин

Оставив будущих великих воинов страдать, я вернулся к крылечку и сразу увидел конюха, ведущего на поводу Ворона. Жеребец нервничал, раздувал ноздри и прижимал уши.

Конюх тоже нервничал, потому что боевой жеребец — это живая граната без чеки.

Я не стал попрекать его за то, что привел не ту лошадь. Первым делом немного успокоил коня, угостил, как водится, ржаным сухариком, махом сел в седло и направил жеребца к выходу, а потом, через полупустой рынок — к городским воротам.

Стоило нам выехать за стены, как Ворон тут же успокоился. И принялся намекающе косить в мою сторону: поскачем, ага?

Но поскакали мы только, когда к нам присоединились Вихорек и Вильд.

Местечко для будущей тренировки я присмотрел заранее. Красивая горка, где среди облетевших лиственных и тускло-зеленых хвойных располагалась относительно сухая даже в эту пору полянка. Мы стреножили лошадок, предоставив им развлекаться, ощипывая жухлую траву, и вынули из ножен клинки.

— Оба на меня! — распорядился я.

Молодым не надо никакого разогрева, а я разогреюсь в процессе. Мой волк не терся о бедро белой, не знавшей грязи шерстью, но он был где-то рядом и двигаться по мокрой траве было легко и удобно. Я поймал кураж и скользил между парнями, уклоняясь, опережая и время от времени аккуратно, плоскостью, блокируя их клинки, уводя на встречных, выставляя в линию и всячески мешая работать парой. Они тоже были хороши, но недостаточно. Вдобавок из-за создаваемого мной хаоса, парни боялись зацепить меня или друг друга по-настоящему.

А потом я сменил манеру и начал работать на перемещение, увлек их вниз, к разбухшему ручью, где, прыгая по камешкам, пару раз уронил каждого в грязь. Не то, чтобы я всерьез надеялся вскрыть их дополнительные возможности в сложных условиях или сыграть на гордости, но стоило попробовать.

И я попробовал. Безрезультатно. Только запыхался. Я в отличной форме, но мне все же не двадцать, а их двое, следовательно и мне приходится шевелиться за двоих.

За нами наблюдали.

Трое местных смердов.

Ну пусть себе смотрят. Фехтование такого уровня — это не дубьем махать. Сколько бы ни смотрел, перенять ничего не получится. Разве что сам такой же мастер.

— Стоп! — скомандовал я. — Бегом наверх и там — друг с другом!

Побежали.

А я зачерпнул из ручья, ополоснул лицо и не спеша двинулся за ними.

Когда поднялся, эти двое уже звенели вовсю.

Я смотрел, как мой названный сын вяжет и путает клинки Вильда и пытался понять, почему в их поединке нет той целостности, какая бывает, если, например, сходимся мы с Трувором.

То было больше, чем мастерство. Однако изнутри я видел только часть общей картины. Целостности не было.

Я смотрел на них, забрызганных грязью, счастливых, единых внутри мелькающих клинков и… Целостности не было.

— Стоять! — рявкнул я.

Парни замерли. Мгновенно и одновременно. Это было красиво. Но мне было не до красоты.

— Уберите мечи, — скомандовал я. — Вообще уберите. Отцепите от поясов. А теперь взяли вон те копья. Виги, ты знаешь, что делать. Вильд, ты это уже видел. У меня. И у него. Повторяй за ним. Начали!

И мы пустились в пляс. Синхронно, но и только. Нет, я-то вошел легко. Дивный мир открылся, засиял, мой Волк пришел уже на третьем движении.

Я вошел. Они нет.

Мир моего Танца был для парней закрыт и как открыть для них свои или другие врата, я не понимал, хотя точно знал, что они есть. Ведь и Трувор, и Свартхевди как-то попадали сюда. Вот только ни Жнец, ни Медвежонок не считали, что входят сами. Одного вел Перун, второго Один. И я знал, что это не фикция. Оба они были реальны.