Книга Князь плесковский, страница 64 – Александр Мазин

Я увидел, что на древке уже нет наконечника.

А широколицый увидел меня. И побежал.

Не к своему оружию, как было бы правильно, а ко мне.

Я скинул с плеча копье и приготовился встретить его.

Широколицый бежал, как медведь, косолапя. И он был опасней медведя.

Будь у него оружие.

Без него — нет.

Я ждал. Знал: когда широколицый взбежит вверх, я отпрыгну влево, в сторону выбитого глаза и ударю его копьем в бок.

Я не боялся. Мой Волк уже стоял рядом и мир стал медленным и тягучим, как мед.

Широколицый не добежал. Когда он упал, его мокрая голова была в паре ладоней от моих ног.

Мы с Волком поглядели друг на друга.

Будь Волк настоящим, я бы отдал широколицего ему. Будь я голоден, съел бы сам. Но я был сыт, а мой Волк ел другую пищу.

Поэтому я отложил копье, разделся и поволок широколицего туда, откуда он вылез. В реку. Если здесь есть его соплеменники, они не должны его найти.

Из вещей я взял себе только один из ножей и топорик. Очень хороший топорик. Я таких делать не умел. Никто из наших не умел. Если его соплеменники меня поймают, то поймут, что я взял его у мертвеца. Им это не понравится. Но если меня поймают, мне будет уже все равно.

Когда я закончил, Волк прикусил меня за руку, а потом исчез. Он так прощался. Зубы его не оставляли следов на коже. Только в первый раз, когда он появился, от укуса проступила кровь. Но тогда было надо. Моя кровь — его кровь. Так было издревле.

Я очнулся. Вокруг был привычный мир. И парни, которые смотрели на меня.

— Папка, ты что? — с тревогой, заглядывая мне в глаза спросил Вихорек.

Никогда он меня так не называл.

Испугался.

— Пустое, — хрипло проговорил я. — Задумался.

И посмотрел вниз.

Старый череп упал. От него откололся кусок. Череп этот был даже не старым, древним. Теперь я знал точно.

И еще я знал, что не смогу познакомить Вихорька с моим Белым Волком. Потому что он — мой приемный сын, а не кровный.

Значит, придется искать дальше. Другой ключ, который будет — его.

Несмотря на все старания, закончить строительство до снега не получилось. Зима пришла быстро. Реки встали меньше, чем за неделю. И сразу пришли холода и ветра. Рычажную систему над воротами и верх дозорной вышки доделывали уже под пение вьюги. Однако доделали. Последний штрих, водруженный на крышу дозорной вышки шест с моим флагом: с коронованой волчьей головой на черном фоне, установили только со второго раза. Во время первой попытки выполнявший ответственную миссию Тулб Огонек сверзился с обледеневшей крыши. Хорошо хоть летел недалеко, потому что привязался.

Но — закончили и теперь часть моих холопов оформляла интерьер терема. Остальные тоже не простаивали. Трудились, кто где. Но никто не роптал. Во-первых, коллективная ответственность, во-вторых, жили они по местным меркам замечательно. Кормились сытно, обуты, одеты, в тепле и телесным наказаниям практически не подвергаемы, а если и прилетало, то всегда за дело. Поселил я их в казарме, сейчас, когда значительная часть моего хирда отсутствовала, пустовавшей. Присмотр строгий я с них снял: куда им теперь бежать: в зимний лес? А если и доберутся до своих, то те могут и не обрадоваться лишним ртам. Часть холопов я периодически или даже на постоянной основе «сдавал в аренду» плесковичам. Двоих у меня недавно выкупили, причем задорого и женили. И стало в городской рати на двух воев больше, а у пары плесковских невест появились женихи. Свадьбы ожидались весной, ближе к равноденствию. Смерды предпочитали бракосочетаться коллективно.