Книга Материя. Том 2, страница 151 – Константин Соловьев

— «Если вы настолько уверились в собственных силах, что подступились к приготовлению галантина, убедитесь, что запаслись именно испанскими оливками, а не греческими, – многие джентльмены совершают эту ошибку. Кроме того, заклинаю, не доверяйте своему чувству времени, даже если привыкли безоглядно полагаться на него!..» – прочел он с кривой усмешкой. – Ну, у тебя, по крайней мере, есть хоть какие-то успехи. Самое большее, что удавалось выжать мне, – слово из двадцати семи букв, по звучанию напоминающее блюющую собаку. Давай-ка я налью еще вина, мы вместе сядем и хорошенько разберемся. Каков бы ни был код, два таких мудреца, как мы с тобой, способны с ним справиться, а?

Доппельгангер покачал головой.

— Боюсь, с этим придется повременить.

— Отчего это?

Двойник указал пальцем в сторону окна, и Лэйд машинально отметил, что он выглядит куда лучше, чем прежде. Плоть оставалась призрачной, но уже не выглядела зыбким дымком, который в силах развеять обычный сквозняк.

— Джентльмен на пороге.

Лэйд покосился в сторону окна и скривился.

— Это не джентльмен. Это какой-то грязный бродяга. Верно, забрел из Клифа. Я дам ему вчерашний пудинг и отправлю восвояси, только и всего.

— И сильно продешевите, старина. Вам пришлось заплатить куда больше, чтобы найти его.

— Ты хочешь сказать…

— Да. Я думаю, это мистер Уэлч собственной персоной.

* * *

Мистер Уэлч выглядел скверно – так, словно пересек Тихий океан на плоту, отбиваясь от акул, а потом еще три дня брел по пустыне без глотка воды. Он был настолько бледен и немощен, что лишь немногим отличался от Доппельгангера, но призраком все-таки не был – это сделалось очевидным после того, как он отворил дверь лавки и услужливый колокольчик над дверью издал короткий звон.

Это был немолодой джентльмен в облачении, которое, следуя негласным правилам Миддлдэка, еще рано было называть лохмотьями, но которое уже безнадежно вышло из той поры, когда его можно было бы именовать костюмом. Скорее оно подошло бы бродячему китобою или князю Тринидада Джеймсу Первому. Впрочем, от Лэйда не укрылось то, что это одеяние сидит на госте весьма ладно и по фигуре, – верный признак того, что было сшито или подогнано хорошим портным. Вероятно, оно помнило и более хорошие времена…

— Кто из вас Лайвстоун? – неприязненным тоном вопросил гость, глядя исподлобья.

— Простите?

— Я… Дьявол, – он потер глаза грязной рукой, – должно быть, у меня что-то со зрением. На миг мне показалось, что в кабинете двое.

— Здесь только я. – Лэйд украдкой подмигнул Доппельгангеру. – Что до меня, я определенно мистер Лайвстоун. А вы?

— Уэлч. Энри Уэлч. Это вы натравили на меня того маленького черного дьявола?

— Вы про Тама? На редкость исполнительный молодой человек, не так ли? Это наш новый начальник курьерской службы при «Бакалейных товарах Лайвстоуна и Торпа». Я думаю, у него большое будущее на этом поприще.

— Только в том случае, если он не угодит на виселицу, – мрачно обронил Уэлч. – Этот тип прицепился ко мне со своим письмом и шел следом восемь кварталов, не слушая никаких возражений. Я отказывался под всеми мыслимыми предлогами, но он не отставал. Я попытался скрыться бегством, но он догнал меня. Я пообещал проломить ему голову камнем, если он не отвяжется, но, кажется, это тоже не произвело на него особенного впечатления. Кончилось тем, что он всучил мне вашу чертову бумажку.