Книга Материя. Том 2, страница 169 – Константин Соловьев

— Немного, – признался Уэлч, – никогда бы не подумал, что лавочник с Хейвуд-стрит может дирижировать биржей, точно собственным оркестром!

Лэйд поморщился.

— Все гораздо проще. В прошлом мне доводилось оказывать кое-какие услуги жрецам Тучного Барона. И, конечно, я говорю не о корнишонах со скидкой и не о чае. Тучный Барон – это прозвище Монзессера, одного из девяти кроссарианских божеств-губернаторов Нового Бангора. Того, что покровительствует торговцам и негоциантам.

— Услуги? – Доппельгангер, изнывающий над кодом, фыркнул. – Да брось, Чабб, не пытайся скрыть когти за лайковыми перчатками! Cкажи ему правду! Ты застукал парочку бонз Тучного Барона на том, что они прибрали к рукам предназначавшиеся ему пожертвования, и с тех пор шантажируешь несчастных!

Лэйд лишь поморщился. Доппельгангер сегодня пребывал не в лучшем настроении. Встречая сложную задачу, он прикипал к ней намертво, но едва лишь она была разрешена, впадал в апатию, которая могла длиться весь день. Лэйд лишь бросил в его сторону строгий взгляд.

Уэлч начал беспокойно потирать руки.

— И… что произойдет?

— Я разорю вас, мистер Уэлч, – торжествующе усмехнулся Лэйд, – я не шучу. Я наброшусь на ваши акции так, словно это корабли испанской Армады, идущие к английским берегам. Я буду распускать слухи, столь чудовищные, что даже разбойники в шелковых галстуках, отличающиеся вкусом и разборчивостью голодных гиен, начнут брезгливо отворачиваться от этих бумажек. О том, что акции «тухлые», что выпустивший их вендор пребывает под судом и очень скоро окажется на каторге по обвинению в мошенничестве. О том, что никакой Древней монеты, под залог которой выпущены бумажки, не существует в природе. О том, что вся эта дурно пахнущая история связана с Канцелярией. Вы даже не представляете, до чего легко накачивать слухами подобный пузырь. Бьюсь об заклад, к вечеру того же дня ваши новенькие акции, имеющие номинал по пенсу, будут стоить уже самое большее ноль девять. На следующий день за них будут давать самое большее ноль семь. Через два дня они уже будут стоить одну десятую своего номинала. А через три они будут смердеть так отчетливо, что во всем Новом Бангоре вы не сможете отыскать брокера достаточно отважного, чтобы взять их в руки без помощи кочерги и толстых перчаток!

Уэлч удовлетворенно кивал, слушая его. На его лице блуждала рассеянная старческая улыбка.

— Кажется, я понимаю, что вы задумали.

— Парадокс! – провозгласил Лэйд. – Монета остается у вас в кармане, но в то же время она разделена на двести сорок частей, и все эти части неуклонно теряют в цене. Ах, эти жалкие бумажки так легко превращаются в пепел… Одна десятая пенни, одна двадцатая пенни, одна сотая… В какой-то момент вам потребуется мощный арифмометр, чтобы определить количество нулей в их стоимости, и знаете что?

— Что?

— Нельзя бесконечно разбавлять муку мелом, я говорю это вам, как опытный бакалейщик. В один прекрасный день их исключат из котировок, а в брокерских книгах появится отметка «л/с» – «лишенные стоимости». Ваш драгоценный соверен окончательно и бесповоротно станет равен нулю и сгинет в биржевой пучине. Полагаю, после этого он просто-напросто исчезнет. Растворится у вас в кармане.

— А если нет? – с беспокойством спросил Уэлч, ощупывая подкладку пиджака.