Онлайн книга «Материя. Том 2»
|
— Что-то ищешь, приятель? – Несмотря на то, что Лэйд старался вести поиски втайне, когда поблизости не было Доппельгангера, тот обладал невероятным чутьем, а также нечеловеческой прозорливостью. – Ну, если уж тебе вздумалось копаться в моей лавке, можешь заодно поискать мой пропавший носок. Вполне пойдет тебе на плащ! Моей лавке!.. Лэйд ощутил, как его призрачное естество дрожит от сдерживаемой ярости. Жаль, что эту ярость нельзя было использовать для обретения материальности хотя бы на какое-то время – даже четверти минуты хватило бы, чтобы заставить Доппельгангера визжать от ужаса… Он утешался тем, что обнаружил слабое место противника, а заодно разгадал секрет его затворничества. Без сомнения, Доппельгангер прозябал дома, коротая целые дни напролет, вовсе не потому, что преисполнился страхом перед публикой или с некоторых пор не переваривал здешнюю погоду. И не по этой причине завесил все окна тяжелыми портьерами. Он боялся зеркал. Это Миддлдэк, суетливый и полный народу в любое время дня. Здесь запросто можно столкнуться с полли, унизанным отполированными до зеркального блеска дикарскими драгоценностями, или автоматоном, упорно тащащим по улице зеркальный сервант… Он боится, понял Лэйд. Хочет исключить даже малейшую возможность, оттого и заключил себя в этот вынужденный карантин. Точнее, нас обоих. Это хорошо. Человека, у которого есть страх, проще использовать. Увы, внезапная догадка не принесла озарения. Даже если бы в доме отыскалось не обнаруженное Доппельгангером зеркало, силы призрачных рук было недостаточно, чтобы оторвать его от земли, не говоря уже о том, чтобы заставить двойника посмотреть в него одновременно с Лэйдом. Куда там – в нынешнем своем состоянии он не мог поднять и рисового зерна. В окрестностях Хейвуд-стрит множество лавок, прямо-таки напичканных зеркалами и прочими отражающими поверхностями, но вытащить Доппельгангера из дома – едва ли выполнимая задача. Мерзавец, кажется, ничуть не страдал от своего вынужденного заточения. Часы досуга, не занятые старыми журналами и выпивкой, он занимал тем, что придумывал все новые и новые остроты, персонально для него, Лэйда Лайвстоуна. — Эй, Лэйд! Смотри, я нашел прелестную банку из-под огурцов! Когда ты еще немного съежишься, сможешь жить в ней, как во дворце! — Ох, прости, приятель, кажется, я только что высморкался в тебя по рассеянности – спутал с носовым платком! — Знаешь, что самое забавное в твоем положении? Ты всю жизнь боялся, что тебя сожрет старое чудовище, а в итоге тебя просто сотрут тряпкой с прилавка, как морось. — Ух, черт, я чуть было не чихнул! Надо думать, тебя разорвало бы в клочья! Лэйд не собирался снисходить до ответа. Последнее дело – радовать разговором своего мучителя. — Что, все молчишь? Черт возьми, неужели ты думаешь, что, применив методы Земельной лиги, никчемные, как сами ирландские бездельники[111], ты чего-то добьешься? Брось! Облегчи душу, поболтай со мной, как это прежде бывало. Как знать, быть может, тебе жить осталось всего ничего? Может, завтра ты скончаешься, застряв в паутине под потолком, или из тебя вытряхнет душу обычный сквозняк? Лэйд не собирался идти на переговоры. Он молча уходил, чтобы продолжить поиски позже и вновь убедиться в том, что лишен и толики той дьявольской прозорливости, которой наделен его двойник. О чем бы он ни подумал, оказывалось, что Доппельгангера эта мысль посетила раньше. Чертов злой гений родом из маленькой шкатулки… |