Книга Материя. Том 2, страница 80 – Константин Соловьев

Избавившись от вороха окутывавших его тело иллюзий, он более не выглядел ни импозантным джентльменом, ни респектабельным лавочником – сутулый мертвец в истлевшем костюме, двигающийся со скрежетом ворочающихся в серой слизи костей. Я слышал этот скрежет с первой секунды, что он вошел, подумал Лэйд отстраненно. Я чувствовал запах его гниющего мяса. Я…

Его Величество Левиафан – великий мастер плести иллюзии. Возможно, лучший в своем роде. Но иллюзии, которые укрывали мертвое тело Бенджамина Торпа, были иного рода. Их создал трусливый разум бакалейщика, его, Лэйда Лайвстоуна, разум. И сейчас тигриная злость, вырвавшаяся наружу, безжалостно кромсала эти иллюзии, заставляя их расползаться и таять…

— Что ты натворил?!

Мертвец шагнул к его столу, неуклюже переставляя ноги.

— Что ты со мной сделал, Лэйд?!

Лэйд заставил себя превратиться в статую из холодного пурбекского мрамора. В выбеленную временем китовую кость.

— Остановись, Бенджи. Ни шагу вперед.

— Что?

— У меня под столом револьвер. Если подойдешь ближе, Левиафан свидетель, я всажу тебе в грудь все пять пуль быстрее, чем отсчитываю сдачу с одного шиллинга, когда кто-то покупает у меня унцию яблочного уксуса. Я не блефую.

Торп остановился посреди кабинета. В его нутре скрежетали, цепляясь друг за друга, остатки хрящей и осколки каких-то костей.

— Я знаю, что ты не блефуешь. Я почувствовал запах оружейной смазки, едва только вошел сюда. Должно быть, ты боялся, что револьвер может дать осечку в решающий момент, и как следует почистил его.

— Так и есть. Мы оба знаем, мои инструменты не чета твоим, им недостает изящества, но они вполне действенны.

— Пуля серебряная?

— Разумеется.

— Толковый мальчик.

— Я ученик Бенджамина Торпа, лучшего охотника в Новом Бангоре. – Лэйд кивнул, но очень осторожно, так, чтобы пальцы, держащие рукоять револьвера, не сдвинулись даже на четверть дюйма. – Твой ученик, Бенджи. Ты всегда досадовал, когда я сводил все к стрельбе, помнишь? Корил мои проклятые тигриные полоски. Пытался увещевать, что, если драться со всеми тварями в этом городе, не протянешь и года. С некоторыми созданиями надо договариваться, пусть это иногда стоит определенных уступок. Я хочу договориться с тобой, Бенджи. Позади тебя дверь. Повернись, выйди из кабинета и покинь эту лавку. Можешь даже попрощаться с Диогеном. Тогда каждый из нас останется при своем.

Вместо ответа Торп принялся ожесточенно тереть полусгнившей культей левую сторону груди, в том месте, где в габардине угадывалось опаленное отверстие размером с соверен. Может, он испытывал что-то сродни досаждающей щекотке, а может – Лэйд не стал бы этого исключать – ему просто нравился звук глухо лязгающих костей.

— Черт… – пробормотал он. – У меня ведь с самого начала саднило что-то здесь, и запах… Мне стоило догадаться, как только я почувствовал, чем здесь пахнет, но… – В глазах мертвеца радужка давно растворилась, превратившись в бесформенное пятно цвета отварных шампиньонов, но на какую-то секунду Лэйд готов был поклясться, что видит в них вполне человеческий страх. – Что ты натворил со мной, Лэйд Лайвстоун?

— Прости, Бенджи.

Пасть Торпа распахнулась так широко, что угрожающе хрустнули челюсти, еще укрытые лохмотьями кожи и почерневшим, как войлок, мясом.