Книга Материя. Том 1, страница 207 – Константин Соловьев

Черт. Если он и вернулся сюда, то не для того, чтобы изучать останки своих недавних компаньонов.

— Воган!.. Мисс Воган! Где вы? Вы в порядке?

— Ее здесь нет. Но, думаю, она в порядке. По крайней мере, она не выглядела раненой, когда покидала эту комнату.

Лэйд резко повернул голову на звук. Возможно, слишком резко – болезненно хрустнули шейные позвонки. Никчемная поспешность. Даже если бы снаружи не копошилась целая чертова крысиная стая, здесь, в разгромленной гостиной, не осталось ничего, что могло бы ему угрожать.

— А какой выглядела?

— Я бы сказал, весьма… раздосадованной.

— Она что-то сказала?

— Ничего, адресованного вам. Но, кажется, пробормотала нечто, что вполне можно отнести на ваш счет.

— Что?

— Ну, если не ошибаюсь… «Самодовольный подлец» и «дряхлый старый кот, мнящий себя тигром».

— Ого. – Лэйд озадаченно потер шею, ощутив разливающееся по щекам тепло. – Немного грубовато, а? Как будто я виноват в случившемся!

— В некотором роде. Вы продали ей чудо не того сорта, что она хотела. Непростительный грех для бакалейщика.

— Вот как?

— Мы падки на чудеса, но подчас совершенно не разбираемся в том, из каких материй они состоят. Люди, которые видят в вас Тигра, ждут, что вы явитесь в сверкающем плаще и сразите врага молнией из пальца, а вы…

— Являюсь, благоухая дешевым мылом, в стоптанных башмаках – старый брюзга, уставший от всего на свете. Ворчу, извергаю несвежие остроты и в конце концов порчу всем настроение. Мое главное чудо – в том, что я все еще жив.

— И я знаю цену этому чуду, будьте уверены.

— Но не мисс Воган.

— Наверное, вы можете догнать ее, если захотите. Она вышла через эту дверь всего пять минут назад.

— А в этом есть смысл?

— Не знаю. Самое глупое, чем можно заниматься на этом острове, так это искать смысл у вещей. Если я что-то и успел понять за свою долгую жизнь, так это то, что многие вещи преспокойно обходятся без смысла.

— Почему вы не последовали ее примеру?

— Хотел попрощаться. Я знаю, что уход без прощания вполне допускается британскими традициями, но по полинезийским это верх невежества. Итак, прощайте, мистер Лайвстоун.

Лэйд вздохнул.

— Кто вы такой, Дадди?

— Мы уже познакомились, мистер Лайвстоун, помните? Меня зовут Четверг Октябрь…

— Четверг Октябрь Кристиан Второй! – бросил Лэйд, не скрывая досады. – Я помню, чтоб вас! Но…

Дадди улыбнулся.

Его бесхитростные глаза, немного раскосые на полинезийский манер, выглядели мутноватыми, в них не было ни внушительной лазури, как во взгляде Ледбитера, ни холодного блеска, как во взгляде ощетинившегося линзами Блондло, ни животной ярости, как у братьев Боссьер, однако…

«Это глаза человека, многое повидавшего на своем веку, – подумал Лэйд. – Потому-то они такие равнодушные и пустые, похожие на старые вытертые пуговицы. Это не горящий взгляд тигра, это что-то другое…»

— Самое забавное в том, что одна монета и верно пропала, однако никто этого не заметил. Не та, из задачки Бредбедла. Другая. Злосчастный соверен мистера Герни. Но, кажется, я готов проследить его судьбу. Это вы помогли ему пропасть, Дадди. Вы выпачкали его кровью Боссьер и, улучив подходящий момент, отправили за окно.

Дадди кивнул. Буднично, будто речь шла о том, добавлять ли коньяк в пунш.

— Не самый сложный трюк. В этой комнате собралось так много примечательных людей, что на мою долю почти не перепало чужого внимания. Так что все удалось наилучшим образом. Всего лишь вопрос времени.