Онлайн книга «Материя. Том 1»
|
Лавочники из Миддлдэка привыкли доверять своей интуиции больше, чем кассовому аппарату, арифмометру или финансовым новостям из свежего номера «Эдинбургского обозрения». Лэйд беспокойно закрутил головой, пытаясь найти источник беспокойства, но ровным счетом ничего не обнаружил. Тасман-стрит, как и прочие улицы Миддлдэка, постепенно пустела, редкие силуэты прохожих не выглядели зловещими. Не было видно и локомобилей Канцелярии, беззвучных, как ночные хищники. «Это нервное, – подумал Лэйд, силясь вернуть спокойное расположение духа, – ты опять сделался уязвим, старик, опять слишком близко к сердцу воспринимаешь фокусы Левиафана. Возможно, мысль насчет бренди не так и плоха, вот только…» Фонарь возле дома Саливана был потушен. Не сломан, мгновенно определил Лэйд, – потушен, поэтому он не сразу нашел нужное здание среди прочих, озаренных мягким голубоватым газовым пламенем. Лэйд заставил себя нарочито небрежно фыркнуть. Вот уж точно зловещий признак! Мальчишки обожают тушить уличные светильники, чтобы задать работы автоматонам-фонарщикам, это всем известно. Кроме того, он мог элементарно выйти из строя – здесь, в Миддлдэке, многие вещи не чинятся годами, так уж повелось… Но тяжесть в груди не пропадала – наоборот, она прочно там засела. Фонари возле Мэнфорд-хауса тоже оказались потушены в прошлую роковую ночь. Тот, кто замышлял тройное убийство, не желал действовать на свету, его вполне устраивал полумрак… Лэйд сам не заметил, как очутился у двери, разом миновав добрых тридцать футов[56], как не чувствовал и одышки, пока не забарабанил кулаком в дверь. Как это глупо – поднимать панику по малейшему поводу! Можно представить себе удивление Саливана, когда он отопрет дверь: почтенный старый Чабб, воплощенное здравомыслие всея Хукахука, колотит в дверь так, точно разгорелся пожар! С трудом выждав полминуты, Лэйд потянул за ручку – и почти не удивился, когда дверь беззвучно распахнулась ему навстречу, обнажая полутемную прихожую. Борясь со странным чувством, он медленно провел пальцем по дверным петлям. Металл был покрыт чем-то скользким, но не жидким, как масло. Чем-то жирным, густым, тающим на пальцах… Воск. Кто-то не желал тревожить хозяина скрипом, проникая в его жилище. И загодя погасил фонарь. Лэйд перехватил прогулочную трость как пику. Какой бы природы не была та сила, с которой заключили договор маленькие негодники, она мгновенно окажется со вспоротым животом, если вознамерится напасть на него. Но прихожая была пуста. В ней не скрывалось чудовище, готовое наброситься на него, а зловещая тень, померещившаяся с порога, оказалась висящим на вешалке макинтошем[57]. — Эйф! – позвал Лэйд осторожно. – Вы здесь, дружище? В гостиной горел свет, но он отчего-то безотчетно тянул, прежде чем заглянуть туда. — Если это розыгрыш, старина, вы за него жестоко поплатитесь, – Лэйд кашлянул, – непозволительно шутить такие фокусы над стариками. Эйф! Вы ведь тут? Он сделал еще шаг, последний. — Господи, Эйф… Констебль был тут. По крайней мере, бо́льшая его часть, как машинально отметил Лэйд. Но даже эта часть больше напоминала груду изорванной плоти, чем человеческий остов. Он различил клочья фланелевого халата – судя по всему, Саливан, вернувшись домой, успел снять полицейскую форму. Но не успел ни защититься, ни позвать на помощь. |