Книга Материя. Том 1, страница 80 – Константин Соловьев

Это был не тон мистера Лайвстоуна. Это был другой тон – голос, который очень редко звучал в Новом Бангоре.

Сэнди заморгала. Ресницы у нее тоже были пшеничного цвета.

— Конечно, я…

— Простите меня, мисс Прайс, – сказал он быстро. – Если я совершаю это, то только потому, что не хочу потерять вас. И мне искренне жаль за… все то, что вы испытаете.

Прежде чем она успела удивиться, Лэйд прикрыл глаза и быстро произнес:

Произнося это, он сам испытывал физическую боль. Словно каждая строка была тупым кинжалом, который он вгонял между ребер. Но он знал, что останавливаться нельзя: малейшая пауза или неточность в интонации погубит страшный невидимый узор, обрекая Сэнди на дополнительные мучения.

Закончив, он еще несколько секунд не решался открыть глаза. Хоть и чувствовал: получилось. Чувствовал по той мгновенно воцарившейся в лавке колючей, подернутой холодом тишине.

Сэнди Прайс стояла на прежнем месте, но что-то в ее облике неуловимо изменилось. «Улыбка, – понял он, – с ее лица пропала улыбка». То, что заняло ее место, больше напоминало оскал.

— Ну здравствуй, Лэйд Лайвстоун, старый хитрый дрочила. Значит, не сдох еще, свинячье отродье? А жаль. Я бы охотно полакомилась требухой из твоего живота!

* * *

— И ты здравствуй, Полуночная Сука, – спокойно произнес он, – приятно знать, что мы оба ощущали разлуку все это время. Что же до трапезы… Мне кажется, уже немного поздно для ужина, но, если желаешь, у меня есть холодная телятина с горчицей.

Сэнди ухмыльнулась. Эта гримаса так ей не шла, что лицо на миг показалось ему незнакомым. Все его черты вдруг исказились, будто под тонкой бледной кожей мисс Прайс обнаружились дополнительные мимические мышцы.

— Телятина? Я бы охотно отведала твои уши с грибной подливкой. Твою еще горячую от крови селезенку, вырванную из живого тела. Может, немного печени с кориандром…

— Я помню, что у нас с тобой есть разногласия по части кухни, – кивнул Лэйд. – Кажется, в конце концов это и привело нас к… ссоре.

Зубы Сэнди издали негромкий клацающий звук. Он мог показаться невыразительным, но Лэйд знал, что по сравнению с ним даже рык голодного ягуара – ничто, столько в нем было затаенного, давно сдерживаемого голода. Голода, который невозможно утолить.

— Старый добрый Тигр. Бессильный, постаревший, годный лишь на половик перед камином, но все так же шутит, как и раньше. Очаровательно. Меня всегда это подкупало. Обещай мне, что будешь шутить, когда я погружу руки в твои кровоточащие потроха! Пока буду нанизывать твои кишки себе на шею, точно изысканное ожерелье…

Лэйд пожал плечами. В присутствии Полуночной Суки удерживать контроль над собственным телом было невыносимо тяжело. Оно само норовило отшатнуться в сторону, будто безотчетно ощущая в замершей у двери хрупкой девушке что-то столь чужеродное, что даже воздух вблизи нее делался ядовитым.

— Как мило. Иногда мне кажется, ты так много времени провела в человеческом обществе, Полуночная Сука, что сама отчасти сделалась человеком.

Существо, бывшее когда-то Сэнди Прайс, зашипело. Оно стояло в прежней позе, словно замерзло в воздухе, лишь на лице сменяли друг друга жуткие и неестественные гримасы, превращавшие миловидное лицо в жуткие посмертные маски человекоподобных чудовищ. Зубы время от времени жадно клацали, точно пытаясь ухватить живую плоть.