Книга Отец моей подруги. Запретная связь, страница 31 – Рия Уллу

— Пап! – Варя смеётся. – Она вся в тебя!

Он ставит Лику на пол, и она тут же мчится обратно к деду и кубикам. Александр подходит ко мне, обнимает за талию, притягивая спиной к себе. Его губы касаются моей щеки.

— Помнишь? – шепчет он так, чтобы слышала только я, кивая на залитую солнцем мастерскую, дверь в которую сейчас распахнута настежь. – Там все началось.

— Разве там? – притворно удивляюсь я, прикрывая глаза от солнца и наслаждаясь его теплом и его близостью. – По-моему, все началось гораздо раньше. Когда ты сказал, что у меня идеальные линии… для картины.

— Ну, да, – он смеётся, и звук его смеха вибрирует у меня в спине. – Оказалось, что ты вся идеальная. Для жизни, семьи и меня.

Мы стоим так, смотрим на нашу маленькую вселенную: на родителей, уже копающихся с Тимуром и Ликой в песочнице, которую Александр смастерил прошлым летом; на Вику и Максима, спорящих о чем-то со смехом; на Варю, положившую голову на плечо Кости.

Пять лет. Не всегда было просто. Были тени прошлого, страхи, бессонные ночи с детьми, творческие кризисы у Александра, мои собственные поиски себя - теперь я преподаватель детской хореографии. Но сквозь все это, как золотая нить, проходило одно – это ощущение дома. Не в стенах. В нем. В них. В нас.

Александр сжимает мою руку. Я смотрю на него, на наших детей, на родных и друзей, заполнивших наш дом до отказа. На мастерскую, где когда-то рождались картины боли и страсти, а теперь иногда рождаются новые проекты, а чаще – она служит складом для игрушек и местом для детских экспериментов с красками.

Это наша жизнь. Яркая, шумная, немного хаотичная, безумно красивая и абсолютно настоящая. Мой дом. Моя вечность. Моя любовь.

Начатая одним «да» под аплодисменты, и длящаяся вот так – в смехе детей и крепком объятии рук, которые больше никогда меня не отпустят.