Книга Бандит. Аукцион невинности, страница 11 – Рия Уллу

— Он сказал... – голос дрогнул, – ...что там будет проходить весёлый конкурс для пар. Что мы можем что-то выиграть. Романтический ужин вроде бы... И для победы нужно будет просто постоять на сцене, поулыбаться. И... он меня выкупит. Это часть игры.

Она замолчала, глядя куда-то мимо меня, в прошлое, которое теперь казалось гротескным фарсом.

— Но... все было совсем не так, как он говорил. Выкупил меня ты, а его даже в зале не было. – она сглотнула ком в горле, – ...я видела, как он стоял за кулисами, перед тем как ты... когда мы... – она покраснела до корней волос, не в силах договорить. – ...и он пересчитывал деньги. Когда я окрикнула его, он посмотрел на меня... как на пустое место. И даже ни чего не сделал.

Я кивнул. Все сходилось. Как я и предполагал. Подлая, мелкая афера. Использовать доверчивую девчонку.

— Значит, Илья, – произнёс я имя с ледяным презрением, – продал тебя. Чисто и просто. Как проститутку. По поддельным бумагам, видимо.

Слова "продал тебя" сработали как запал. Лада вскочила с кровати, глаза загорелись яростным, чистым огнём.

— Он что?! – её голос сорвался на крик. – Этот... этот... тварь! Месяц! Целый месяц притворялся, что я ему нравлюсь! Водил в кино, дарил цветы! А это все... все было только чтобы... чтобы ПРОДАТЬ МЕНЯ?! КАК ВЕЩЬ?!

Ее трясло от бешенства. Она заходилась, ругая Илью такими словами, что я бы и сам не придумал. И в этом бешенстве, в этой абсолютной, неконтролируемой боли от предательства, не было ни капли наигранности. Ни капли.

Надо было её успокоить. Поэтому, я просто шагнул вперёд и обнял. Крепко. Не как любовник, а... как защитник. Она сначала замерла, окаменела, потом её тело содрогнулось в волне рыданий – горячих, гневных, горьких. И она не оттолкнула меня. Наоборот, её кулачки вцепились в мою футболку, лицо уткнулось в грудь.

И тут я понял. Окончательно и бесповоротно. Я совершил чудовищную ошибку.

— Лада... – мой голос прозвучал чужим, хриплым. – Прости. Я... не знал. – Слова "не знал" повисли в воздухе жалкой, никчёмной отмазкой. Они ничего не стоили. – Это не оправдание. Ничем не оправдать того, что я... Сделал. Но ты можешь не бояться меня. Слышишь? Никто тебя здесь не тронет. Ни я, ни кто-либо другой.

Она всхлипнула, но не вырвалась.

— Пока не выясним, что к чему, тебе лучше быть здесь. Под защитой. Моей защитой.

Она тихо кивнула в мою грудь. Потом оторвала мокрое лицо, глаза были красные, но ясные.

— Мой телефон... – прошептала она. – Он был в сумке. Мне нужно... позвонить маме. Она, наверное, волнуется.

— Не знаю ни чего ни о какой сумке, – признался я. Она, скорее всего, там осталась, откуда я тебя забрал. Могу дать тебе позвонить со своего.

Она сникла. Я видел, как важно ей это связующее звено с миром, с нормальной жизнью.

— Она сменила недавно симку и я ещё не запомнила новый номер...

— Ладно, – я сделал паузу, – ...можем съездить туда вместе. Забрать твои вещи.

— А почему мне просто нельзя сразу домой?

— Потому, что если тот твой Илья тебя отдал в подобное рабство, то за тобой следят и не дадут тебе жизни. Просто заберут и увезут и будут постоянно контролировать. Поэтому, пока ты при мне - все в порядке.

Она снова кивнула, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на... надежду? Доверие? Мне стало одновременно легче и тяжелее. Легче, что она не смотрит на меня как на чудовище. Тяжелее – потому что я все же был этим чудовищем.