Книга Принц ненависти, страница 66 – Джаггер Коул

Она разворачивается, и когда наши глаза встречаются, её лицо бледнеет, она вскакивает на ноги.

— Я... я...!

Я хочу сказать ей, что то, что я только что услышал, — самое прекрасное, что я слышал в жизни. Я хочу сказать ей продолжать играть — никогда не останавливаться.

Но всё, что я могу, — смотреть.

На неё. На мягкие линии её челюсти, на пухлость её губ. На то, как лунный свет, проходящий сквозь окна, делает её майку и шорты полупрозрачными, открывая каждую линию, каждый изгиб, каждую впадину. Тёмно-розовые соски. Тень между бёдер.

Мои зубы скрежещут, и Роза дрожит, принимая мою похоть за ярость. На мгновение я хочу расставить всё по местам. Я хочу сбросить эту кожу, в которой нахожусь — шрамы, ярость, ненависть, не отпускающую меня из своих когтей. Я хочу всё это отбросить.

На мгновение я хочу только одного — быть тем золотым мальчиком, которым я был когда-то.

Затем тень скользит по моему лицу, и моё сердце темнеет.

Я не могу. Не с такой девушкой. Не с чем-то настолько хорошим, невинным, чистым — не тронутым яростью, ненавистью и потерями, как я.

Поэтому вместо этого тьма вокруг меня только сгущается. Я заставляю себя хмуриться, быть тем злым зверем, каким она меня видит.

Я не могу быть кем-то другим.

— Я... мне так жаль, — выпаливает она приглушённым, испуганным голосом. — Я уйду...

— Подожди.

Она дрожит, когда слово срывается с моих губ. Она начинает поворачиваться, будто собирается убежать, но зверь во мне ревёт голодно, когда моя рука смыкается вокруг тёплой, гладкой кожи её предплечья, крепко сжимая.

— Ты никуда не уйдёшь, — густо рычу я, качая головой, вонзая глаза в её. — Садись.

— Мистер Принц...

— Оливер, — тихо бормочу я. — И я хочу, чтобы ты села и играла.

Она сглатывает, часто моргая. Её зубы скользят по нижней губе так, что мне хочется вонзить свои зубы в эту мягкую плоть и кусать, пока я не оставлю на ней свой след.

Роза тянется за шёлковым халатом, накинутым на банкетку, но я добираюсь до него первым, хватаю и отбрасываю назад.

Её глаза расширяются, руки защитно скрещиваются на груди, жар ползёт по щекам, когда она смотрит на меня с открытым ртом.

— Я... мне не следует здесь быть.

— Никто не говорил, что тебе нельзя здесь быть.

— Мне кажется, что не следует.

— Почему?

Она смотрит вниз, её грудь быстро вздымается и опускается.

— Я спрошу снова, Роза. Почему ты думаешь, что тебе не следует здесь быть?

— По тому, как вы на меня смотрите, — шепчет она, всё ещё глядя в пол.

Мне требуется вся сила воли, чтобы не схватить её за подбородок и не поднять эти невинные глаза к моим.

— И как именно я на тебя смотрю?

Я вижу, как её лицо заливается жаром. Она делает глубокий вдох и медленно поднимает голову, чтобы взглянуть на меня.

— Как никто другой никогда не смотрел.

— Значит, остальной мир — грёбаные идиоты.

Она глубоко краснеет. И снова её нижняя губа скользит между зубами.

Ей действительно нужно перестать это делать, иначе я сорвусь.

— Садись, — хрипло бормочу я. — Играй.

Я хмурюсь и прочищаю горло.

— Я имею в виду, пожалуйста, садись и играй, — хмыкаю я.

Роза сглатывает, её щёки горят, когда мои глаза встречаются с её. Затем она медленно кивает, поворачиваясь и снова садясь к клавишам. Я сдерживаю стон, понимая, что в этом положении лунный свет, проникающий в комнату, снова делает её пижамные шорты полупрозрачными.