Книга Принц ненависти, страница 63 – Джаггер Коул

Осторожно я подхожу к двери, поворачиваю ручку и высовываю голову. Всё ещё кажется, что даже мысль о том, чтобы выйти из этой комнаты, табу.

Я достаю из шкафа шёлковый халат и надеваю его, прежде чем выйти в коридор. Как всегда, я почти ожидаю, что он будет там, рыча на меня, вонзая глаза из темноты коридора, чтобы заставить меня вернуться.

Но, конечно, его нет. Час ночи. Он почти наверняка в постели, верно?

И всё же, когда я крадусь по коридорам дома, я делаю небольшой крюк к его кабинету, который почти всегда закрыт и заперт. Я сглатываю, проводя зубами по губам. Но когда я прохожу мимо и смотрю вниз, я вижу, что из-под двери не пробивается свет.

Почему-то это немного успокаивает меня.

Когда я вхожу в потрясающую, минималистическую музыкальную комнату и вижу пианино в центре, я чувствую пульсацию чего-то тоскливого и ноющего в груди.

Я была здесь дважды с тех пор, как Люсиль показала мне её на днях.

Я всё ещё не играла.

Три дня назад я села на банкетку и улыбнулась Люсиль, когда она уходила, сказав, что пианино моё. Но я не могла заставить себя сделать это. Как, чёрт возьми, я могу думать о том, чтобы прикоснуться к пианино, которое стоит, вероятно, четыре, блять, миллиона долларов?

Я хочу — я имею в виду, я мечтаю сыграть снова. Потому что я не играла месяцами. Хотя я рассказывала отцу о своей любви к музыке, и хотя он обещал купить мне пианино, как только мы устроимся в новом доме, который он присматривает за Лондоном.

Единственный раз, когда я касалась пианино после монастыря, был на коктейльной вечеринке, на которую он привёл меня в чей-то таунхаус. Я оказалась одна в гостиной и начала играть, прежде чем хозяин быстро подошёл и с уничтожающим взглядом сказал, что это антиквариат, и закрыл крышку.

Я умираю от желания выпустить то, что внутри меня, что выходит, когда я позволяю пальцам танцевать по чёрно-белым клавишам. И последние две ночи я приходила в эту комнату с полным намерением сделать это.

Оба раза я струсила.

Но сегодня, стоя у входа в тихую, неподвижную комнату и глядя на инструмент в центре, я сжимаю губы.

Мне это нужно.

Эта комната никогда не упоминалась как запретная. И вдобавок она находится на противоположном конце дома от западного крыла, где живёт Оливер. И Люсиль упомянула, что комната практически звуконепроницаема.

Узнает ли он?

Медленно я начинаю ухмыляться, когда искушение берёт верх. Предвкушение проникает в меня, когда я пересекаю комнату и останавливаюсь перед пианино. Сквозь шторм и дождь снаружи немного лунного света проникает сквозь огромные окна, заливая комнату неземным белым светом и редкими вспышками приглушённых молний.

Моя кожа покалывает, когда я провожу пальцами по крышке клавиатуры. Боже, оно прекрасно. Изысканная работа, с великолепными инкрустациями по идеально отполированному дереву.

Странное, почти чувственное ощущение от близости к чему-то настолько красивому электризует мою кожу и сжимает нутро. Запретное чувство от нахождения здесь — «серая зона», как сказала Люсиль — усиливает ощущение и посылает сквозь меня что-то запретное.

Я снимаю халат с длинными рукавами и берусь за крышку кончиками пальцев. Я поднимаю её, открывая восемьдесят восемь чёрно-белых клавиш. Я делаю дрожащий вдох и опускаю палец на среднюю «до», мягко нажимая.