Книга Соперники по любви, страница 54 – Диана Эванс

— А это мой динозавр, — говорит Матвей, показывая зеленого тираннозавра. — Он кусается. Но он хороший, он только плохих кусает.

— А я хороший? — спрашивает Рауль.

Матвей смотрит на него серьезно, наклоняет голову.

— Ты мой папа, — говорит он. — Значит, хороший.

Рауль закрывает глаза и я вижу, как слеза скатывается по его щеке. Он не вытирает ее, не прячет. Пусть сын видит.

— Я буду самым хорошим папой на свете, — говорит он. — Обещаю.

Матвей кивает, совершенно серьезно и протягивает ему динозавра.

— Держи, он теперь твой. Мы будем вместе играть.

Рауль берет игрушку и я вижу, как его руки дрожат.

— Спасибо, сынок, — говорит он. — Это лучший подарок в моей жизни.

Я смотрю на них и чувствую, как сердце наполняется чем-то теплым, светлым, таким большим, что, кажется, сейчас разорвется. Почти три года я мечтала об этом моменте. А теперь он здесь.

Я сажусь на ковер рядом с ними, и Матвей прижимается ко мне с одной стороны, а Рауль обнимает меня с другой, и мы сидим так, втроем, среди разбросанных игрушек, под теплым светом лампы, и мне кажется, что это и есть счастье.

— Мама, — говорит Матвей, зевая. — А папа останется с нами навсегда?

Я смотрю на Рауля. Он смотрит на меня.

— Навсегда, — говорю я.

— Точно?

— Точно.

Матвей улыбается, закрывает глаза, прижимается ко мне теплым боком.

— Хорошо, — шепчет он. — А то я устал без папы.

Я обнимаю его крепче и чувствую, как Рауль кладет голову мне на плечо.

— Я тоже устал без вас, — шепчет он. — Очень.

Мы сидим так, пока Матвей не засыпает — прямо на ковре, среди машинок и динозавров, с зеленым тираннозавром в руке. Рауль осторожно берет его на руки и я вижу, как этот огромный мужчина, который выигрывал самые престижные турниры мира, играя с лучшими игроками планеты, держит маленького мальчика так бережно, будто тот сделан из хрусталя.

— Куда? — шепчет он.

— В его комнату. Я покажу.

Я веду его по коридору, открываю дверь в детскую. Здесь все как всегда — кроватка с балдахином, полка с книгами, на стене висят наклейки с животными, которые светятся в темноте. Рауль опускает Матвея на постель, поправляет одеяло и долго смотрит на него.

— Он спит, — шепчет он. — Как ангел.

— Он всегда так спит. — Я подхожу ближе и смотрю на сына. — С разбойничьей улыбкой, даже во сне.

Рауль берет меня за руку, ведет из комнаты, закрывает дверь.

В коридоре он прислоняется к стене и закрывает глаза.

— Ксения, — говорит он тихо. — Я сейчас... я не могу... там, внутри...

Он не может подобрать слов, и я понимаю. Понимаю, потому что сама чувствую то же самое.

— Я знаю, — говорю я. — Я знаю.

Глава 31

Он открывает глаза и я вижу, что они полны слез.

— Он сказал, что я хороший. — Голос срывается. — Он сказал, что я хороший, потому что я его папа.

— Ты хороший, — шепчу я. — Ты самый лучший.

— Я не был рядом столько времени. Я не знал о нем. Я...

— Ты здесь сейчас. — Я подхожу и тепло обнимаю его. — Ты здесь и это главное.

Он прижимает меня к себе, и я чувствую, как он дрожит. Как беззвучно, уткнувшись мне в волосы. Как его плечи ходят ходуном, и он не может остановиться. А я в этот момент чувствую свою вину. Горькую и такую отвратительную вину за то, что скрыла от него Матвея.

Я глажу его по спине и волосам, шепчу что-то бессвязное, успокаивающее, и чувствую, как вместе с ним плачу и я.