Книга Рыцарь-ворон, страница 7 – Диана Крымская

— Хм... Вы правы. Между вами, действительно, ничего не может быть. Внебрачный сын, сакс, да еще и без земель, без титула... Он не годится вам в мужья, совершенно. Если б он даже и захотел просить вашей руки – он никогда не получил бы ее. Вас ждет гораздо более престижный союз, мадам! Однако мы отвлеклись. Итак, у вас нет возлюбленного... Но тогда в чем дело? Чем претенденты на вашу руку не угодили вам?

Эдель грустно улыбнулась:

— О, моя государыня, если б вы знали... Ведь все эти пять храбрых и достойных рыцарей, которые желают взять меня в жены, – норманны.

— И что?

— Мой муж... Мой любимый муж... отец моего единственного сына... – Комок встал в горле, мешая говорить, она с трудом проглотила его. – ...Погиб от рук одного из них... Вернее, возможно, не от рук кого-то из этих рыцарей, – поправилась она, – но от рук норманнского воина.

Лицо королевы слегка омрачилось, она выпустила ладони своей визави.

— Да, нам известно об этом, баронесса, – произнесла она после некоторого молчания. – И, поверьте, мы искренне сожалеем о вашей утрате. Но время лечит любые раны. Прошло ведь, кажется, лет пять или более с тех пор, как это случилось?

— Скоро будет шесть лет.

— Немалый срок. Уверена, боль вашего сердца уже притупилась.

— О, нет, ваше величество. Более того – все эти годы я хотела приехать в Лондон, кинуться в ноги его величеству... И молить его о правосудии. Молить найти и покарать злодея, убившего моего мужа... разорившего и сжегшего мой замок...

— Вы вся дрожите, мадам. Я вижу, вы и в самом деле не можете забыть... Успокойтесь, дорогая. Расскажите, как все произошло.

— Это тяжело... – прерывисто вздохнула Эдель. – Невыносимо тяжело. Воспоминания терзают меня и днем, и ночью. – Она помолчала, собираясь с духом, потом медленно начала: – Родерик... Он... он был такой добрый... смелый... такой красивый... – Она всхлипнула, вспомнив, как он лежал на земле там, в лесу: золотистые кудри растрепаны, на спине расплылось темно-багровое пятно... Вспомнила, как они с Лайонелом с трудом перевернули его, ставшее вдруг таким тяжелым, тело. Как завыла, увидев любимые голубые глаза – широко распахнутые, в которых навечно застыло страдание... Она с трудом взяла себя в руки и продолжила:

— Мы были обручены с детства. После смерти моего отца, барона Фэрфакса, барон Карлайл, отец Родерика, взял меня под свою опеку, и я переехала и стала жить в его замке. За несколько дней до... того ужаса мне пришло известие о тяжелой болезни моей старой служанки и кормилицы, к которой я была очень привязана. Несмотря на слухи о том, что несколько больших отрядов норманнов появилось в наших краях, я попросила позволения у опекуна и отправилась в Фэрфакс... Родерик в это время как раз должен был вернуться из Лондона. Три дня я ухаживала за старухой-кормилицей. Затем она умерла. После похорон я почувствовала себя плохо и не смогла сразу выехать обратно в Карлайл. Тут-то и пришло известие о том, что норманны совсем неподалеку, в двух днях езды... – Она снова судорожно вздохнула и продолжила, опустив глаза:

— Родерик прислал записку с голубем, в которой сообщал, что едет с отрядом мне на помощь. Но я не стала ждать в Фэрфаксе и бросилась к нему... на всякий случай я воспользовалась подземным ходом, ведущим из замка в лес. Встретилась с женихом и его людьми. Среди них был священник, отец Бенедикт. Родерик не хотел больше ждать. Я тоже. Мы поженились той ночью, прямо в лесу... Утром мы должны были отправиться в Фэрфакс... Но на рассвете, неожиданно, на нас напали норманны. Они перебили всех: моего мужа... отца Бенедикта... всех воинов нашего отряда. Родерика убили подлым ударом – в спину... В живых остались только я... и паж моего мужа.