Книга Черная роза, страница 297 – Диана Крымская

— Я о нем слышал, — нахмурился Робер. — Неприглядная личность. Безжалостный и жестокий фанатик.

— Но именно такой и нужен сейчас на Юге, кузен. С ересью надо бороться — всеми доступными средствами!

— Государь! Мои детство и юность прошли в Провансе. Я знаю обычаи окситанцев, их язык. И, уверяю вас, в учении катаров нет ничего опасного или вредного. Оно вполне безобидно.

— Герцог де Немюр! — Вскричал Людовик. — От вас ли я слышу столь недопустимые и кощунственные речи? Катарская ересь — безвредна? Не опасна? Вы — католик с ног до головы. Ваша мать была испанка из очень набожного рода. Отец — мой дядя — тоже был истинным защитником нашей праведной веры. На вашей груди — святой крест!

— Да, я католик, — сказал Робер, гордо вскидывая голову. — Но я еще просвещенный человек. И даже надеюсь считаться гуманистом…

Людовик фыркнул:

— Чтобы я больше не слышал от вас ничего подобного, кузен. Я запрещаю вам произносить такие речи! И, прежде всего, — ради вашего же блага. Инквизиция не дремлет. А вы окажетесь, если примете предложение, с которым я к вам приехал, среди ее отцов и приближенных графа де Монфора, а они не потерпят ваших, скажем мягко, заблуждений. А я буду слишком далеко и не смогу защитить вас.

— Итак, вы предлагаете мне, сир…

— Присоединиться к моей армии в Лангедоке.

Де Немюр заколебался. Да, ему осточертела эта сытая и ленивая жизнь в Шиноне. Война — это было так заманчиво! Но то, из-за чего эта война была развязана… Цветущий Лангедок, утопающий в крови бедных безобидных катаров… Он не знал, что выбрать.

— Вы возглавите большой отряд, — между тем продолжал король. — У вас будут самые обширные полномочия. Все нужные бумаги я уже подписал, и они у меня с собой.

— Получается, что я буду независим от Монфора? — спросил Робер. — И он не сможет приказывать мне?

— Да, кузен. Единственное мое условие — продолжение вашего маскарада. Никто не должен знать, что вы не в Шиноне, а на войне.

— Значит, опять маска… — вздохнул де Немюр.

— Увы, дорогой Робер! Но мы сохраним вам ваш герцогский титул; вы появитесь в Лангедоке под любым вымышленным именем, которое себе придумаете, а я собственноручно впишу его в ваши бумаги. Итак, — вы согласны?

— Да, — сказал де Немюр. Ну что ж… Он будет действовать в Окситании самостоятельно. У него будет свой отряд. И к черту Монфора!

— Прекрасно. Я знал, что вы дадите мне положительный ответ. Итак, как вы назоветесь?

— Герцог… Герцог… Может быть, Черная Роза? — задумчиво сказал де Немюр.

— Черная Роза? Почему так?

— Инициалы совпадают с моими — «Р» и «Н». А роза — символ чистоты. И тайны… Моей тайны.

— А черный цвет?

— Траур, — слабо улыбнулся Робер. — По моей свободе. Ведь я все еще считаюсь узником Шинона.

— Не печальтесь, кузен! Эта война хороша для вас еще и тем, что поможет моим добрым гражданам быстро забыть происшествие в Немюр-сюр-Сен. Уверен, она не продлится долго. И, сразу после вашего возвращения, мы подпишем вам оправдательный приговор. И никто не вспомнит даже, за что вы сидели в Шиноне! Да… Тот документ, который написала наша супруга… Мы бы хотели, чтобы пока он был у нас. Как только вы вернетесь с войны и мы встретимся, вы получите его обратно, — в целости и сохранности.

— Да, государь. Я отдам вам эту бумагу, — сказал Робер. (Он получил ее назад через пять лет, когда король перед смертью приехал в Лангедок и подписал де Немюру оправдательный приговор.)