Книга Десятый стежок, страница 123 – Джейн Джонсон

Женщины из Пензанса оказались не единственным движимым имуществом, выставленным в этот день на аукцион. С другой стороны площади к помосту привели скованных мужчин, словно племенных жеребцов на весенней ярмарке. На пленниках не было одежды, только белые набедренные повязки, а цена была проставлена углем у каждого на груди. Кэт не узнала никого, эти бедняги были явно не из их партии. По всей видимости, недавно сюда вернулись и другие пиратские корабли, совершавшие набеги на христианские суда и берега.

Невольники все шли и шли, и распорядитель аукциона, диллахин, выкрикивал их имена и расхваливал их качества, побуждая собравшихся покупателей торговаться, повышать ставки на тех, кто больше всего годился на галеры, в частные армии или для тяжелых полевых работ. Некоторых расхваливали как хороших кораблестроителей, парусных мастеров или пушкарей; за этих заплатят больше всего. Но по большей части пленники были рыбаками, выносливыми и закаленными морем людьми с иссеченными ветрами лицами и жилистыми руками. Торгующиеся проверяли их мышцы, тыкали им в грудь и в живот, осматривали зубы, чтоб удостовериться, что возраст данного раба соответствует тому, что сообщил диллахин.

Потом привели группу женщин с темной кожей, под стать их свободным рубахам; у этих цена была написана мелом на спинах. Кэт в ужасе глядела, как мужчина сорвал одежду с одной из них и начал ощупывать руки и ноги. Она никогда не видела такой черной кожи, прямо как эбонит, но будущий покупатель, кажется, давно привык к подобной экзотике и хотел лишь удостовериться, что женщина здорова. Может, она беременна? Он помял ее живот и готов был продолжать бы свои исследования еще ниже, но ту диллахин оттолкнул его в сторону – не злобно, просто для порядка.

— Мы теперь как животные, – с отвращением заметила Джейн Триджинна. – Они будут отбирать нас для разведения или для работ до самой смерти.

— Может, письмо, которое писала Кэт, спасет нас и сэр Артур пришлет деньги, чтоб нас выкупить, – начала было Мэтти, но Джейн тут же на нее ополчилась:

— У тебя мозги как у полевой мыши, Матильда Пенджли! Ты что, и впрямь думаешь, что у владельца Кенджи есть лишние деньги, чтоб потратить их на таких, как мы? Да если ему даже удастся собрать такую сумму, эти дикари возьмут ее, а сами оставят нас у себя и только посмеются над ним! А если нас всех продадут в разные места? Что, они озаботятся всех снова отыскать и вернуть домой? И все это при том условии, что письмо когда-нибудь доберется до Корнуолла, в чем я сильно сомневаюсь…

На это никто не возразил, потому что возразить было нечего. Потрясенные смертью Нелл Шигуайн, женщины чувствовали, как перед ними открывается темное, неизведанное будущее – каждую могли продать любому мужчине, который даст больше, чтобы потом использовал по своему усмотрению или продал кому-нибудь другому в бог знает какие дальние места этого чужого и странного мира, где она будет жить в отрыве от своих соотечественников, среди язычников, которые не знают ни слова по-английски и которым наплевать на рабыню, лишь бы она оправдала заплаченные за нее деньги.

Вот настала и их очередь. Женщины сошли с помоста вниз, и диллахин, занимавшийся их партией, устроил перекличку, сверяясь со списком, составленным нынешним утром женщиной-писарем, а затем начал выкрикивать что-то на своем варварском языке высоким, пронзительным голосом. Мария Келлинч и Цыпа были проданы первыми, вместе, за ними быстро последовали Энн Феллоуз и ее маленькая дочка Мэри. На Энн Сэмюэлс и Нэн Типпит не польстился никто. Мэтти, Элис Джонс и ее сына Джеймса купил огромный мужчина в богатых одеждах, с длинной бородой, умащенной маслом и закрученной в колечки; его руки до локтей были сплошь унизаны золотыми украшениями. В руке у него также был резной посох, и ему прислуживали двое мальчиков, точно как ливрейные лакеи любого богатого европейца.