Книга Десятый стежок, страница 216 – Джейн Джонсон

— Конечно. Ифриты и злые духи всегда витают рядом с нами. Мы не любим говорить о них, это может побудить их к активности.

Я рассказала ему про Эндрю Хоскина, про те миазмы несчастья и отчаяния, что поселились в их доме, про те панические ощущения, что охватили меня, когда я забралась там на чердак, чтобы достать для Элисон ее семейную Библию. Ту самую, в которую были запрятаны письма Роберта Болито.

Потом я вспомнила, каким именно образом я обнаружила эту Библию: в пыльной коробке, которую очень долгое время не трогали и не открывали. И почему, раздумывала я, текст предсмертной записки Эндрю, который отнюдь не был ни книжником, ни любителем старины, – столь явственно напоминает слова и стиль письма Роберта Болито? Меня аж передернуло, я словно ощутила у себя на шее ледяную хватку Времени.

— Хамса ухмисс. Спаси и сохрани. – Идрис коснулся дерева стола. Какое, однако, универсальное профилактическое средство против всех бед и несчастий!

— Как хорошо, что я позволила Анне забрать книгу! Я начинаю думать, это получился рассказ о проклятых и обреченных людях, как будто сама история снова и снова продолжает заманивать людей в свои ловушки. Все эти несчастные Триджинна, Пенджли, Болито – кажется, здесь замешано все мое корнуоллское семейство!

— Хабиби^[91], – сказал он, беря меня за руку, – на свете существует тысяча и одна причина, по которой люди сами лишают себя жизни, точно так же существует тысяча и один тип людей. Модели поведения могут разниться, но мы все же не рабы судьбы. Мы по своей традиции верим, что от любой души может требоваться только то, что в ее силах, чтобы справиться с жизнью.

— Но это явно не сработало в случае с Робертом Болито. Да и с Эндрю тоже. Столько трудов и столько разочарований! – Я сидела, положив голову на ладони, и мне было очень жалко обоих. Через некоторое время я сказала: – Как вы полагаете, грехи наших предков ложатся на нас?

Идрис перевернул мою руку ладонью вверх и изучил ее линии.

— В исламе нет такого понятия, как первородный грех. Каждая душа входит в этот мир чистой и сияющей и не несет бремени вины. Да, падение человека имело место, но оно уже прощено. Адам и Хавва^[92] были изгнаны из рая в земной рай дженна, чтобы охранять и оберегать его, и именно там сатана соблазнял их, предлагая отведать от плода Древа познания. Но согласно Корану, вина лежит на обоих, и когда они раскаялись в своем преступлении, Господь простил их и направил в широкий мир как равных, чтобы обрабатывать землю. Их дети уже не несли на себе проклятия за грех родителей, и никто не умирал, чтобы спасти их души. Прошлое есть прошлое; с нами что-то происходит, мы страдаем, но потом снова выходим к свету.

Я громко высморкалась.

— У вас весьма гуманистическая точка зрения.

— Вина, ответственность, упреки за неудачи – все это разъедает душу, Джулия. И разрушает жизнь. Я уверен, что всегда есть возможность все начать заново и найти свое счастье. Я знаю, что это именно так.

В тот же день после полудня мы выбрались из старого города и пошли бродить по залитым солнцем бульварам нового Рабата. Заходили в книжные магазины и кафе, а потом забрели и в магазин одежды, битком набитый разноцветными шарфами, халатами и кафтанами.

— Вам нужно бы купить себе что-нибудь такое, чтоб взять с собой в Лондон, – сказал Идрис. – Чтоб оно напоминало вам о Марокко.