Книга Десятый стежок, страница 217 – Джейн Джонсон

Я взяла один из шарфов. Шелковый, с узором в сине-зеленых тонах с золотом, он поблескивал, как море летом.

— Очень красивый, – сказала я.

Он приложил шарф ко мне и подтвердил:

— Очень.

Шарф был на удивление дешевым, тем не менее Идрис потратил немало времени, яростно торгуясь с бедной женщиной – владелицей магазина, пока они оба не выдохлись. Наконец она завернула покупку в бумагу и протянула мне, я расплатилась и поблагодарила ее. И повернулась, готовая уйти.

Идрис задержал меня, ухватив за руку:

— Нет-нет, тут еще кое-что есть. – Он обменялся улыбками с женщиной за прилавком – они сейчас смотрелись как гнусные заговорщики.

— Что? – спросила я, хмурясь.

— Имана сейчас покажет.

Женщина провела меня в комнату в задней части магазина, отгороженную занавесом, и оставила там под ярким светом флуоресцентных ламп, бьющим сверху, и напротив огромного зеркала, отражающего все мои недостатки. Мое отражение в нем выглядело каким-то призрачным, размытым, волосы и кожа приобрели страшно бледный оттенок, а глаза, наоборот, казались темными, как два колодца. Так что для меня стало немалым облегчением, когда Имана вернулась – теперь было на что перевести взгляд. А принесла она целый ворох тканей бирюзового цвета.

И развернула их все. Это оказался шелковый кафтан или халат в традиционном местном стиле – длиной до пола и с длинными широкими рукавами. Застежка на пуговицах, от горла до подола, каждая пуговица в виде сложного узла, идеально входит в тщательно обметанную петлю, обработанную тамбурным швом.

Борта с обеих сторон были вручную расшиты изображениями звезд и полумесяцев, золотой и серебряной нитью. Манжеты и подол украшало еще большее обилие звезд и полумесяцев.

Я аж задохнулась от изумления:

— Прекрасно! Fabuleuse!^[93]

Имана улыбнулась и помогла мне его надеть. После чего мы обе встали перед зеркалом, наслаждаясь превращением.

— Са vous vraiment convenir, madame. C’est votre couleur. Allez montrer votre mari!^[94]

— Он мне не… – начала я и тут же осеклась. В самом деле, какой смысл пускаться в сложные и неуклюжие объяснения? Я улыбнулась: – Хорошо.

Идрис стоял у двери, и по его виду было понятно, что ему очень хочется курить. Когда он услышал звон колец отодвигаемого занавеса, то обернулся, и глаза у него засияли.

Как оказалось, он уже заплатил за этот наряд. Так вот почему они так яростно торговались!

— Я хочу, чтобы вы носили его и думали о Марокко.

— Разве я смогу когда-нибудь забыть?!

Это был очень щедрый жест, и мне стало неловко. Я не знала, что сказать. Между нами висело в воздухе нечто не высказанное вслух, некое напряжение. Через сутки я улетала домой в Лондон. А мне почему-то вовсе не хотелось улетать – но все же требовалось некоторое время, чтобы кое-что обдумать и принять решение.

Потом мы гуляли по очень красивым садам, где мужчины сражались в шахматы, сидя за маленькими столиками, вынесенными на тротуар из кафе, а дети играли рядом, передвигая по асфальту маленькие камешки и крышки от бутылок.

Из дверей кафе вышел его владелец и поставил на землю миску, и из тени, где они до этого валялись, немедленно появились три облезлые кошки и тут же окружили предложенную еду, молниеносно, с целенаправленной и бесшумной жадностью расправляясь с остатками курицы.