Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 134 – Лана Муар

— Завязывай скалиться, если не хочешь отправиться к стоматологу. Как перелет? Отоспался уже?

— Какое там? Нашему родителю пришла в голову идеальная идея и он потащил меня прямиком из аэропорта в какой-то Устьзажопинск смотреть футбол.

— Куда? – напрягся я.

— Да я знаю что ли? – Арсений скривился, даже не пытаясь вспомнить название города. – Стареет что ли? Мало того, что купил билеты на трибуны и меня, как посыльного, гонял, так ещё и с каким-то мужиком накидался. Представляешь, нашему папуле уперлось, чтобы на поле вывели какого-то Снегирева, – брат помотал головой и захохотал. – Отвалить тренеру косарь зелени, чтобы тот поменял игрока, и пообещать накинуть по косарю за каждый забитый гол? Это точно наш отец? Давно он таким азартным стал? Пока меня не было, он к психиатру не обращался?

Скрежетнув зубами от забурлившей злости, я сжал кулаки и прохрипел:

— Мне он не отчитывается. Тебе ли не знать.

— Эй, братиш? Ты чего? Завидуешь что ли? – Арсений тронул меня за плечо, а потом отмахнулся и перевел тему. – Нашел чему. Мать сказала, ты с Жанной разбежался?

— Как в море корабли. Мальчики налево, девочки направо.

— Чего тогда не прилетел? Развеялся бы. Там такие девочки в бикини, закачаешься! Каждая первая – модель… Черт! Сорри, забыл.

— Не до них было, – процедил сквозь зубы, игнорируя извинения, и спросил. – Кто играл?

— Назар, ты издеваешься? Я в аэропорт прямиком с пляжной вечеринки поехал, а с самолета в этот долбанный Устьзажопинск! Кое-как до дома дорулил – не пускать же за руль папулю, – и уже тут пару часов смог подремать. Мне и до этого не до футбола было, а тут вообще.

— Понятно… Сегодня отоспишься.

Охлопав себя по карманам, захотелось втащить кому-нибудь за свою забывчивость, а после того, как увидел предупредительно забытую пачку сигарет на столе, в голове зашумело от клокочущей ярости. Выходной, значит… Крохи пазла заняли свои места, соединяясь в кусочек картинки, и она мне нравилась все меньше. Выкурив сигарету в три затяжки, достал следующую, больше отмахиваясь от вопросов брата, чем отвечая на них. И лишь голос матери, раздавшийся за спиной, выдернул меня обратно:

— Мальчики, за стол. И, пожалуйста, хватит цапаться по пустякам.

— Хорошо, мама, – кивнул я, но опустившись на свое место, посмотрел на отца и не удержался от вопроса. – Как игра, папа?

— Великолепно, Назар, – не моргнув, ответил он, продолжая смаковать свой бурбон как ни в чем ни бывало. – Оказывается, все зависит от компании, в которой ее смотреть. Да?

Сквозь кровавую пелену, вмиг застлавшую глаза, увидел взметнувшиеся в едкой улыбке уголки губ и скрежетнул зубами:

— Не лезь.

Наверное, просыпаться под чертыхание Маньки – далеко не самый лучший способ начинать утро. Но я, после почти двухчасовой переписки с Назаром, вчера вырубилась со счастливой улыбкой на губах и проснулась с ней же. Правда засыпала под сытое посапывание хомячка, а проснулась под звуки больше похожие на шипение гадюки.

— Мань? – спросила я, прозевавшись и усевшись на своей кровати, потерла ноющее, видимо от неудобной позы, в которой спала без задних ног, колено и захохотала, когда подруга злобно выдохнула в никуда:

— Гад!

— Кто?

— Он! – не сильно-то прояснила причину своей злости Манька. Ударила кулачком подушку и плюхнулась на нее, скрестив руки на груди. – Жмот!