Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 144 – Лана Муар

Опустив ноги на пол и по инерции сунув их в тапочки, я подтянула к себе халат и завернулась в него, задрапировавшись так, чтобы нигде не выглядывала ночнушка с кудрявыми барашками – почему-то она показалась мне до ужаса детской и глупой. Встала, прислушиваясь к собственному дыханию и грохоту сердца, шагнула в сторону лестницы и застыла от еле слышного скрипа из-под ноги. В любой другой момент, я не обратила бы на него внимания, но сейчас он прозвучал так громко, будто собирался проорать на весь дом, что кто-то решил пошарахаться по ночам. Вернув ногу обратно и потоптавшись в нерешительности, осторожно ступила чуть в сторону от подлого места и аккуратно перенесла вес. Посмотрела на темный проем, ведущий вниз, и, словно сапёр на минном поле, начала прощупывать безопасную дорожку. Наступить, чуть надавить, перенести вес, если не скрипнуло. Скрипнуло – выбрать другое место, наступить, чуть надавить. Наверное, я добиралась до лестницы раз в сто дольше, чем обычно. И только собралась порадоваться, что скрипучий пол остался позади, как вспомнила о ступеньках – они ведь вроде тоже скрипели. Или нет? Я взорвала себе голову, пытаясь вспомнить какие именно ступеньки скрипели и скрипели ли они вообще, а жажда все жгла, жгла, жгла. Она палила губы, глотку, горло, желудок. Практически высушила меня до состояния мумии, а я все никак не могла решиться шагнуть или вернуться назад. Не могла, но шагнула. Стараясь ступать ближе к стене, я спускалась ниже и ниже, а сердце колошматилось всё сильнее и сильнее. Оно пыталось выскочить из груди, пробить ее и понестись туда, где Он совсем не один. Мне бы хватило одного быстрого взгляда – просто убедиться, что Назар спит, – и тогда бы я смогла вернуться и уснуть. А он не спал. Застыв на последней ступеньке, я услышала как приоткрылась форточка на веранде, чиркнула зажигалка и через несколько безумно долгих секунд голос. Его голос.

— Глок, посмотри на черемуху.

— У?

— Я говорю посмотри на черемуху, – повторил Назар, и следом скрипнул диван. – Смотри. Вернее представь, что это не цветы, а тонкое кружево. Представил?

— Угу, – сонное и явно не понимающее чего от него хотят.

— Она похожа на девушку в платье. Прогнувшуюся назад балерину. Она вытянула руки. Встала на носки. А вспышки молнии – софиты. Подсвечивают ее. Слепит тебя, чтобы ты не смог разглядеть лица, но уловил движение, почувствовал музыку. Слышишь?

— Что?

— Ничего, Глок. Спи… И темнота вокруг. Чтобы белое было ярче… Черт… Да подвинься ты.

— У? Угу.

— «Милю» дочитал?

— Почти, босс. Даже диск с фильмом купил, чтобы посмотреть.

— Сперва дочитай.

— Я помню, босс.

— Она невероятна, Глок.

— Черемуха?

— Конечно, черемуха! Спи уже.

— Угу.

Так и не спустившись, не дойдя до холодильника, я развернулась и пошла обратно, улыбаясь, наверное самой глупой улыбкой на свете. Невероятна… Невероятна… Мама…

Простота всегда скрывает за собой больше, может рассказать и показать больше, чем выставленное напоказ. Стоит лишь присмотреться, дождаться момента, и все простое, кажущееся непримечательным, начинает играть совсем другими красками. А они, в ответ на удивление – ведь не было ничего, и вдруг появилось, лишь негромко усмехнутся: «Ну да. Как-то так».

Выйдя на крыльцо, я подбил из пачки сигарету. Посмотрел на утопающие соседские участки и отблескивающую каплями траву и, так и не закурив, пошел по выложенной плитками дорожке, прислушиваясь. Если у соседей все плыло и грядки больше напоминали небольшие прямоугольные озера, на участке Симоновых последствия грозы выглядели иначе. Сильно иначе. Будто над их пятачком земли растянули огромный зонт и попасть под него смогли лишь редкие капли. Контраст, требующий найти ответ или подтверждение своей догадки о дренаже. Я бы сделал так, и еле слышное журчание воды услышанное у будочки, под которой скрывалась верхушка септика, растянуло губы в улыбке. Кажущаяся неважной и в то же время вызывающая уважение мелочь. Ещё вчера царапнуло, что в дачном доме на кухне стоит привычный кран и унитаз в туалете, а обнаруженный сегодня дренаж толкнул осмотреться внимательнее. Оголовок трубы скважины с уходящими в нее проводом и шлангом от погружного насоса, отсыпанная песком и выложенная все теми же плитками площадка под машиной, аккуратная поленница с ящиком под щепки для растопки – все на своем месте. Там, где должно быть, и так, как сделал бы сам.