Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 157 – Лана Муар

Черт… Как же медленно едет лифт…

— Выпей, Эва.

Две таблетки на ладони и стакан с водой. Я глотаю обезболивающее, запиваю его и не поднимая глаз, едва шепчу: «Спасибо». Не потому что нет сил говорить, а потому что стыдно. Краска заливает мое лицо, когда Назар опускает на невысокий прикроватный столик прозрачный пакет. Сквозь него легко прочитать название, красующееся на двух упаковках тампонов, и мне хочется провалиться сквозь землю от того, что любой желающий мог увидеть что именно купил Назар. И ещё от того, что купил для меня.

— Эва, это просто физиология. Не стоит так стесняться. Давай я приготовлю тебе завтрак. Что ты ешь в такие дни?

Негромкий голос, заботливо поправленное одеяло, только у меня к глазам подступают слезы. Что я ем в первый день месячных? Назар всерьез думает, что есть какое-то особенное меню для критических дней, которые на меня вечно сваливаются как попало, а не как у всех нормальных девушек? Как будто это какой-то праздник. Ну да. Праздник под названием «Вы нас не ждали, а мы пришли. Эге-гей!» Не хватает только хлопушек, колпаков и радостных воплей приглашенных гостей.

— Ничего. Спасибо, Назар.

Поворачиваюсь на бок, сворачиваясь калачиком и прячась с головой под одеяло. Хочется разреветься в голос, но я закусываю губы, крепче обнимая плюшевого медведя. И лишь услышав удаляющиеся шаги негромко всхлипываю и выныриваю из своего убежища.

— Карина, отмени все на сегодня. Что? Съездишь сама. Да, сама. Сейчас позвони Крепалову и уточни какую именно машину он хочет. Подготовишь договор и скинешь мне на почту. Все.

Обрывки телефонного разговора в тишине квартиры звучат громче, чем необходимо. Ещё дверь в спальню полностью открыта. Будто Назар специально оставил ее нараспашку и таким образом решил поставить меня в известность, что вне зависимости от моего желания, он остаётся дома. Мне и так неудобно за его поездку в аптеку и тампоны, а за сорванные планы и вовсе. Только уже принятое и озвученное решение я не изменю. Даже если встану, скажу, что мне внезапно стало легче и хочу чтобы Назар поехал на работу, ничего не изменится. Он сказал, что остаётся дома, звонком констатировал этот факт и спрашивать нравится мне или нет не собирался. Приглушённый хлопок холодильника, чуть более громкое бряканье посуды, а дальше шум воды из крана и звуки знакомые любому человеку хоть раз готовившему что-то на кухне. Мне больно, стыдно, неловко и одновременно с этим приятно. Отменить все ради того, чтобы побыть со мной рядом? Ещё и всерьез собирается приготовить завтрак? Я понимаю, слышу, так и есть, но не могу поверить, что это не сон.

Большая кружка с бульоном и половинкой вареного яйца, украшенного петрушкой. Рядом другая, не меньших размеров, с липовым чаем. Под тарелкой с золотистыми гренками салфетка, сбоку вторая, перехваченная кольцом, с вложенными в нее вилкой и ложкой. Я смотрю на поднос, поставленный мне на бедра, потеряв дар речи, а Назар сдвигает в сторону пакет из аптеки и опускает на столик коробку с пирожными.

— Приятного аппетита. Если ты не возражаешь, я все же переоденусь.

Назар одергивает манжеты, когда я перевожу взгляд на фартук, повязанный поверх брюк. Заводит руки за спину развязать узел, когда поднимаю глаза выше на белоснежную рубашку с двумя расстегнутыми верхними пуговицами. И улыбается, когда наши глаза встречаются: