Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 160 – Лана Муар

— Добрый день, Сергей Витальевич. Заблудились?

В подвальном помещении «Le Vice» мой голос прозвучал с нескрываемой издёвкой, хотя мне просто захотелось узнать какого черта забыл в своем бывшем клубе Гоня, послать Хана, выдернувшего меня из постели, и свалить домой. А труханувший Гоня явно что-то забыл, раз припёрся с монтировкой, которая выпала из его руки и противно брякнула о бетонный пол.

— Какой у вас интересный инвентарь, Сергей Витальевич, – протянул я, наклоняясь за монтировкой. Покачал ее в руке, примеряясь к весу, потрогал блестящий край с выщербиной и хмыкнул. – Отдать решили или забрать? Хан, ты не в курсе для каких игрищ такую штуку можно использовать? БДСМ не моя стихия.

— Мне кажется, Сергей Витальевич сейчас нас просвятит, – едко ухмыльнулся Хан. – Да, Сергей Витальевич? Будьте любезны. И если вас не затруднит, повернитесь.

Шаркнув подошвами, Гоня развернулся и сглотнул, когда я щёлкнул кнопкой фонарика и направил луч на белеющее лицо.

— Что-то вы совсем неважно выглядите, Сергей Витальевич. Вам бы к врачу обратиться. Я же предлагал, – шагнув в сторону, я посмотрел на куски бетона, валяющиеся под ногами Гони и небольшое углубление в стене, у которой мы с Ханом его и поприветствовали. – Клад ищете? Поэтому в одиночку приехали? Или делиться не хотите?

— Ай-ай-ай, Сергей Витальевич, – покачал головой Хан. – А как же процент Счетовода? Георгий Иванович же не зверствует, но может обидеться, что его кинули, – улыбка Хана медленно превратилась в хищный оскал, – и я могу обидеться, что кто-то вламывается ко мне без спроса.

— Да-а-а, Сергей Витальевич, может все же отлепите язык и объяснитесь?

Не самая лучшая постановка «хороший и плохой полицейский», но мне внезапно стало на нее плевать. Как и на самого Гоню. Мое внимание полностью сосредоточилось на блеснувшем в глубине ниши металле и этот блеск совсем не походил на тот, которым могла отсвечивать арматура. Она в принципе не могла блестеть, да и куски бетона при более внимательном рассмотрении лишь на поверку оказались бетонными – тонкий слой, больше для маскировки, и что-то очень похожее на асбест или гипс.

— Отойдите в сторонку, Сергей Витальевич, – прорычал я и, перехватив поудобнее монтировку, начал выламывать куски «стены», расширяя нишу.

— Назар?

— Хан, лучше последи, чтобы Гоня не выкинул что-нибудь, – ответил я и хмыкнул на хлесткий звук удара и последовавшее за ним грузное падение. – Тоже вариант.

— Есть у кого подсматривать. Вот же отожрался, сука!

Пока я расширял нишу, продвигаясь в сторону, Хан спеленал Гоню его же ремнем, а потом стал долбить другой край ниши найденной арматурой. За десять минут совместных усилий мы расширили ее до прямоугольного окна метровой высоты и сантиметров семидесяти шириной. Распинали обломки и молча переглянулись. Брошенная мной шуточка про клад на поверку оказалась пророческой.

— Прикол, – протянул Хан, оценив размеры замурованного в стену сейфа. Постучал костяшками по его двери и перевел луч фонаря на припыленное лицо Гони. – Будить будем или да?

— А у тебя есть другие варианты открыть ларчик? – усмехнулся я, присел на корточки и похлопал по щекам Гоняева. – Сергей Витальевич! Просыпаемся, Сергей Витальевич! Доброе утро. Как спалось?

Безумный ужас в глазах Гони, увидевшего мою не самую добродушную улыбку и проем в стене. Побелевшее до мертвенного цвета лицо и затрясщиеся губы на вкрадчивое: