Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 161 – Лана Муар

— Сергей Витальевич, у меня для вас две новости и обе плохие. Первая, я очень не люблю враньё. Паталогически не выношу его. Вторая, мне безумно интересно узнать, что вынудило такого человека, как вы, втихаря лезть в подвал. И если я правильно понял, а я понял правильно, причина такого поведения сейчас лежит в сейфе. Будьте добры, скажите мне код, и мы не будем усложнять друг другу жизнь.

— Я… я… я… я не помню, – проблеял Гоня, трясясь с каждой секундой все сильнее.

— Печально. Но раз вы его не знаете, мой интерес останется неудовлетворённым. Досадно, конечно, только что уж поделаешь. Приношу свои извинения, неудобно получилось.

Пожав плечами, я встал и кивнул Хану, чтобы он поднял Гоню на ноги, а сам пошел к небольшой куче обломков, на которой лежала монтировка. Взял ее, развернулся и широко улыбаясь отряхнул пыль с рукавов Гони, чтобы через мгновение резко ударить кулаком ему в солнечное сплетение. Хан до этого момента изображавший не меньшую дружелюбность, подбил перхающему мужчине ноги, заваливая его на бетонный пол, и, обменявшись со мной взглядами, быстро развязал ремень, стягивающий запястья Гони. Правую руку он завернул ему за спину и уселся поверх нее, а левую подсунул мне под ботинок и поцокал языком:

— Сергей Витальевич, ну как так?

— Видимо он невнимательно слушал, Хан, – прошипел я, сильнее придавливая ногой ладонь Гони. – Кстати. Случайно вспомнился один забавный факт, Сергей Витальевич. Думаю вы оцените, – развернув монтировку изогнутой частью вниз, примерился и, кивнув Хану, ударил по мизинцу.

Хруст раздробленной кости потерялся в истошном вопле и мне пришлось подождать минуту, чтобы Гоня смог услышать то, что я собирался ему сказать.

— Так о чем я? В составе скелета взрослого человека около 205—208 костей, из них 32—34 – непарные, остальные – парные. 23 кости образуют череп, 32—34 – позвоночный столб, 25 – ребра и грудину, 64 – скелет верхних конечностей, 62 – скелет нижних конечностей. Интересно, к чему бы это я вспомнил, Сергей Витальевич? – спросил, замахиваясь, и опустил монтировку уже на безымянный палец, не дожидаясь ответа.

Между вторым и третьим ударом пришлось выдержать чуть большую паузу, чтобы привести Гоню в чувство. Но стоило мне почувствовать, что он пришел в себя и специально не раскрывает глаза, я раздробил ему уже не один, а два пальца подряд. Расправил единственный уцелевший на левой руке, придавил ладонь сильнее и сморщился от брызнувшей в разные стороны бетонной крошки – за мгновение до того как монтировка встретится с большим пальцем Гони, он дернулся и удар попал в пол.

— Сергей Витальевич, не надо меня бесить, – прошипел я, со второй попытки расплющивая палец. – Заметьте, я даже не спрашиваю про код. И верю вашему слову. Забыли и забыли. Хан, вторую руку!

— Назар, хватит! Назар!

— Нет, Сергей Витальевич! «Хватит» закончилось ещё в момент вашего знакомства с фритюрницей. Вы не поняли меня с первого раза, потом проигнорировали намек, – придавив ногой правую руку Гони, я быстро размозжил на ней мизинец с безымянным пальцем и поставил край монтировки на сустав между второй и третьей фалангой среднего. – Поэтому сейчас уже я решу, когда хватит, – грохнул по ногтю и, выслушав новую порцию воя, продолжил лекцию. – Итак. Мы остановились на количестве костей. Самой прочной костью считают большеберцовую, а самыми хрупкими ребра. Но это, Сергей Витальевич, вы проверите немного попозже.