Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 163 – Лана Муар

— Назар!?

— Я сказал отпусти! Проводишь до выхода, скажешь Глоку, чтобы не задерживал, – заглянул в обезумевшие глаза Гони и расплылся в кровожадной улыбке. – Сука… Вот же сука…

— Назар! Я тебя умоляю! Я тебя умоляю! – Гоня упал на колени и попытался схватить меня за руку, но я отошёл назад.

— Прощайте, Сергей Витальевич. Хан, вышвырни его!

Под аккомпанемент удаляющегося воя с просьбой убить, я снова перелопатил папку с фамилией человека, несколько лет назад развязавшего кровавую резню всех, кто был причастен к гибели его жены. Выложил все самое важное на пол и стал фотографировать. Снимок с надписью, я запечатлел с обеих сторон, а после набрал номер Гроссова.

— У тебя хватает наглости мне звонить? – прорычало в трубке вместо приветствия. – Скажи спасибо отцу, что я не придушил тебя!

— Марк Альбертович, этот звонок – дань моего уважения к вам лично и подтверждение слова, данного моим отцом.

— Что!? О каком уважении может идти речь!? Ты…

— Это касается вашей жены, Марк Альбертович, – произнес я, обрывая Гроссова, и в трубке повисла тишина.

— Кто? Ты знаешь кто заказал моего сына!?

— Да. Я сейчас пришлю вам доказательства. Но попрошу вас об одном, назовите кличку того, кто это сделал.

— Ливер, – прохрипело в ответ и следом требующий ответа рык. – Имя!

— Гоня. Он же Гоняев Сергей Витальевич.

— Уверен?

— Абсолютно, Марк Альбертович. Сейчас Гоня вышел через служебный выход клуба «Le Vice». Далеко уйти он не сможет. Уехать тем более.

— Если ты меня обманул… тебя не спасет никто! – прорычал Гроссов и сбросил звонок.

Только я не стал перезванивать и отправил сделанные фотографии. Собрал в папку все выложенные доказательства и положил ее поверх остальных в коробку.

— Назар, что ты задумал!? – остановил меня на выходе Хан.

— Ничего. Просто держу слово, которое дал Счетовод, – передав коробку Глоку, я показал ему глазами на машину и повернулся к Хану, звеня сталью в голосе. – Треть налички отвези Счетоводу в общак. Остальное твое. Я забираю документы. В подвале… сам знаешь. Вопросы?

— Вопросов нет, Питбуль. Бабки отвезу сегодня.

Перетащить Гонины архивы, оттереть лицо и руки, скинуть куртку в полиэтиленовый мешок. Отправить туда же монтировку и использованные салфетки…

— Домой, Босс?

— «Гранд Арена», офис, «Фермерские продукты», домой, – обозначить очередность, достать сигареты и после первой затяжки спросить, – Жрать хочешь, Глок?

— Я всегда за, Босс.

— Я бы удивился, если нет. Дочитал «Милю»?

— Ага.

— И как?

— Негра жалко. Нормальный же мужик был и так… – махнув ладонью, Глок выбил из пачки сигарету и взглядом проводил отъезжающую машину Хана с двумя коробками налички в багажнике. – Вопросы у Счетовода будут.

— Не парься. Хан мог забрать все бабки. А Гоня… – я прикрыл глаза, выпустил дым через нос и откинул голову на подголовник, – ему ещё повезло, что с ним первым поговорит Гроссов, а не отец. Вот где можно дёргаться за возможные вопросы. Правда недолго, – криво усмехнувшись, отправляю недокуренную сигарету в полет. – Докуривай спокойно и поедем.

Новые джинсы, кроссовки, носки, футболка, куртка. Снятое, словно старая кожа, сперва утрамбовано в фирменный пакет, а потом убрано уже в полиэтиленовый и лежащий в багажнике. После короткая остановка рядом с крематорием – место, где не задают вопросов, если есть пара купюр и пузырь водки. Первое закрывает глаза, второе стирает память.