Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 258 – Лана Муар

— Ш-ш-ш…

Обнимающие меня руки на мгновение ослабли и снова прижали к груди, а на губах Назара появилась улыбка. И лишь увидев ее, я смогла заснуть. Правда мой сон уже был каким-то рваным – я просыпалась, чтобы послушать дыхание и убедиться, что Назар больше не рычит.

Подсушить на сковородке хлеб, сварить яйца пашот и выложить их поверх получившихся гренок. Сбоку сами собой попросились дольки помидора и кругляшки редиса из теплицы. Правда вместо базилика я присыпала все укропом. Небольшое отступление от привычного Назару завтрака, только мне и в голову не пришло брать с собой базилик или кофемашину, а у мамы от одного только вида салфетки, которой я прошлась по краю тарелок, глаза полезли на лоб.

— Ой, доня, – протянула она, наблюдая за моей возней на кухне. Зачем-то перестелила скатерть на столе и погнала папу надевать рубашку.

Хорошо хоть не костюм, а то бы я точно умерла от смеха. Одного только папиного подозрительного тыканья кончиком ножа в яйцо мне хватило, чтобы начать давиться от хохота.

— Галь, а эту вихлюшку обязательно есть? – неуверенно спросил папа, не зная с какого края подступиться к завтраку. – У нас что, геркулес закончился что ли? Так я могу сбегать.

— Ешь! – мама обрубила попытку отодвинуть тарелку, и папа, вздохнув, снова начал тыркать яйцо, бурча себе под нос:

— Понапридумывали над продуктами издеваться, а потом людям мучайся, – глянул на Назара, на меня, хихикающую, и обречённо покачал головой. – Каши вам не естся… пижоны, – подцепил и захрупал редиской, так и не притронувшись к «вихлюшке».

А после завтрака, вышел на крыльцо, где я пила кофе, наблюдая за курящим Назаром, помял сигарету в пальцах и махнул рукой:

— Ваше дело. Чего уж теперь.

— Пап? – спросила я, не понимая к чему он это произнес.

— Да это я так, Стрекозка, о своем, – ответил он, подкурил сигарету от протянутой Назаром зажигалки и хмыкнул, покрутив ее в руке перед тем, как вернуть. – Вроде только вчера тебя в садик водил, а вон оно как время-то пролетело. Замуж уж собралась. Хоть тут по-людски все сделали.

— Па-а-ап!? А ты откуда знаешь? – опешила я, чуть не выронив кружку, и уставилась на улыбающегося Назара. – Назар!? Ты когда успел сказать?

— Вчера, – рассмеялся он и почесал спину под футболкой. – Правда у нас возникли небольшие разногласия.

— Тьфу на тебя, мог и промолчать, – хохотнул папа. – Как возникли, так и порешали. И вообще, зять, неча жалиться, не рассыпался. Ты лучше скажи куда беседку ставить будем?

— Смотря какую, Василий Павлович, – улыбнулся Назар. – Простую, с мангалом или с отдельной площадкой под него?

— Вот это я понимаю нормальный разговор начался, а то разногласия у нас, – папа довольно потер ладони и подмигнул мне. – Не переживай, Стрекозка, мы тут такого настроим, вся линия завидовать будет. Пусть знают, что у меня зять архитектор, а не хрен собачий.

— Папа! – прыснула я, мотая головой.

— А что папа? Папе одному что ли думать об удобстве надо? Баню вон срубили, беседку построим, а там и еще чего для… кхм… внуков сделаем. Песочницу там или домик.

— Папа! – сорвавшись в хохот, я подошла к нему и обняла. – Ты куда торопишься?

— Я!? Стрекозка, я-то никуда не тороплюсь. Это у вас все впопыхах да сломя голову. Того и гляди завтра внуков привезете, а им тут и поиграть негде.