Книга Главное не влюбиться, страница 44 – Татьяна Катаева

Ей больно?

Ей больно потому, что до этого её трахал хер, у которого маленький, тоненький писюн?

Или ей больно потому, что она… Потому что она… Да ну нахуй!

Резко достаю из неё член и опускаю глаза на него. Пиздец. Кровь.

— Мать твою, Снежа, ты зачем соврала? — кричу на неё. Хотя меньше всего мне кричать хочется. Я не знаю, в душе какой-то самбантуй. Кажись, я рад, что она девственница. Блядь, это что — я её первый мужчина?

Б. Л. Я. Д. Ь.

— Прошу, не надо останавливаться. Я потом тебе всё расскажу. Кир, — её голос полный мольбы. И я сдаюсь. Не особо я и сопротивлялся своему голосу разума. Я ещё не до конца осознал, что мы натворили. И если уж на то пошло, то дело сделано — Ксюша уже точно не девственница.

Я застываю над ней, пытаясь понять хоть что-то, хоть на секунду вернуть себе голову. Но она смотрит на меня так, что у меня будто землю из-под ног выбивают.

— Не останавливайся… пожалуйста, — шепчет она снова, и в этих трёх словах она обнажённее, чем её тело подо мной.

И я сдаюсь.

Полностью.

Бесконтрольно.

Мой вес опускается ближе, её ладони ложатся мне на плечи, цепляются в кожу, будто боятся, что я исчезну. Я чувствую, как она дрожит — не от холода, от ожидания. От меня. Я и сам не меньше неё дрожу.

Голова кружится. Мысли рвутся, как тонкие нитки. В груди — взрыв. Руки сами скользят по её телу, жадно, осторожно, будто я изучаю каждый миллиметр, чтобы запомнить навсегда.

Она выгибается мне навстречу, задыхается, шепчет моё имя — и это самое сексуальное, самое убойное. Ни одна девушка так не говорила. Ни одна.

И за этим шёпотом рушатся мои последние тормоза.

Я чувствую её под собой — горячую, дрожащую, полностью открытую мне. Её пальцы на моей спине, её дыхание у моего уха, её сердце, которое бьётся в такт моему.

Я снова вхожу в её тело. В этот раз даже мне больно, потому что я чувствую, что ей ещё неприятно. Она тянется к губам, и я моментально накрываю их своими. И всё — больше меня не остановить.

Я двигаюсь медленно. Неровно. Сбивчиво. Где-то между болью и наслаждением, между страхом и свободой, между тем, что «нельзя», и тем, чего хочется до безумия.

Её зов разрывает меня изнутри. Мой собственный стон срывается непроизвольно. Ксюша цепляется за меня, будто я — единственное её спасение в этой жизни.

И в какой-то момент всё исчезает. Всё. Остаёмся только мы. Наши голоса. Наше дыхание. Наш хаос. Этот запретный, безумный, неправильный, но самый настоящий момент.

Когда она прячется лицом у меня в шее и тихо срывается на вдохе — я понимаю: я пропал. Безвозвратно.

Я не просто хотел её.

Я ХОТЕЛ ИМЕННО ЕЁ!

И сейчас, когда она подо мной, в моих руках, когда она доверилась мне больше, чем кому-либо в жизни… я понимаю, что нет уже никакого «нельзя».

Есть только она и то, что я к ней чувствую. То, от чего я всю ночь пытался убежать — и всё равно пришёл к ней.

Утро было странным. Помимо шока, который никак не хочет меня покидать, наступает ещё и растерянность.

Я, блядь, трахнул вчера свою сводную сестру. А нет, не просто трахнул — лишил её девственности. Она же, блядь, всем рассказывала, что меняла парней как перчатки. Врала, получается. А я… Я ревновал её по-настоящему. И теперь… Вопрос — что теперь?

Что это было? Игра или реальность?

Поговорить с утра не выходит. Потому что ещё до того, как Ксюша просыпается, я слышу звук подъезжающей машины. Быстро вскакиваю и бегу к окну. И твою мать — отец с женой вернулись какого-то фига на сутки раньше. Они уже выходят из машины и идут в дом.