Книга Главное не влюбиться, страница 46 – Татьяна Катаева

И именно поэтому меня так выбешивает осознание: я начинаю влюбляться.

По-настоящему.

Глупо.

Опасно.

А главное — в свою сводную сестру.

В девчонку, которая только что заявила, что держит меня на крючке. Она что, шантажировала меня? Угрожала?

Я выключаю воду, хватаю полотенце и смотрю на своё отражение в зеркале.

Усталое лицо. Напряжённые глаза. И в них — не похоть. Чёрт возьми… Там целый коктейль. Злость и раздражение переплетаются с нежностью и… И любовью, чёрт его побери!

— Поздравляю, Смирнов, — хмыкаю я сам себе. — Ты влип.

В доме суматоха. Глава семьи вернулся, а значит, накрывают завтрак в гостиной. Помимо того, что я и так не люблю завтракать с кучей слуг вокруг, так ещё и после такой ночи. Может, ну его?! Точно. Скажу, что у меня тренировка. Свалю пораньше и попробую всё нормально обдумать.

Вот только фокус не удался. Отец сразу же уловил мой настрой и сказал, что тренировка может подождать. Что у них для нас какие-то новости, и они хотят с Татьяной с нами поговорить.

Выбора не оставалось — пришлось спускаться в гостиную и делать вид, что это обычное утро. Самое обычное, мать его, утро после самой ненормальной ночи в моей жизни.

Я сижу за столом, машинально верчу вилку в пальцах и почти не слышу, как слуги переговариваются между собой. В голове гул. Будто я не спал вовсе. Хотя, если честно, сон был, но отдохнувшим я себя точно не чувствую.

Жду её.

И одновременно боюсь, что она выйдет.

Дверь на лестнице скрипит, и я поднимаю голову раньше, чем успеваю себя остановить.

Ксюша появляется не сразу — сначала шаги, потом силуэт, и только потом она выходит на свет. И у меня, клянусь, чуть челюсть не падает на стол.

Собранная. Спокойная. Красивая до неприличия.

На ней светлый костюм — брюки и пиджак, волосы аккуратно убраны, макияж минимальный, но именно тот, который подчёркивает глаза. Ни следа вчерашней дерзкой ведьмы. Ни намёка на девчонку, что ночью сводила меня с ума и подарила свою девственность.

Она выглядит… сияющей.

Такой, какой я её раньше не видел. Или просто не хотел видеть.

— Господи, Ксюша, — тут же улыбается Татьяна, — ты сегодня просто светишься.

Снежа улыбается в ответ — мягко, спокойно. И, проходя мимо меня, едва заметно подмигивает.

Подмигивает, мать её.

У меня внутри всё переворачивается.

Хочется одновременно: — встать и стукнуть её за это, — схватить, прижать к себе, — и снова поцеловать так, чтобы она забыла, как дышать.

Я сжимаю челюсть и отвожу взгляд. Контроль, Смирнов. Контроль. Ты, кажись, вовсе с курса сбился. Мелкая ведьма лишила контроля, выдержки, и такое чувство, что сердца, походу, тоже лишит.

Она садится за стол, как ни в чём не бывало, берёт чашку с чаем. Руки не дрожат. Взгляд уверенный. Спокойствие — как броня. Как будто это не она ночью молила трогать её между ног.

— Пап, — первым нарушаю тишину я, потому что молчать больше невозможно, — ты так и не сказал, почему вы вернулись раньше?

Он переглядывается с Татьяной. Она чуть кивает ему, и он вздыхает, откладывая салфетку.

— В аэропорту Тане стало плохо, — начинает он спокойно, но в голосе появляется серьёзность. — Закружилась голова, потемнело в глазах. Мы сразу поехали в больницу.

Ксюша замирает. Я чувствую это даже не глядя на неё.

— Врачи сделали анализы, — продолжает отец, — и… оказалось, что Таня беременна. Девять недель.