Книга Тень на странице, страница 107 – Ирина Фуллер

— And? — многозначительно произнес Кинг.

— And?

Она подняла бровь.

— You haven’t mentioned me. I’m offended. Don’t you enjoy travelling with me as well?

Она действительно не упомянула его. Сознательно. И потому вопрос, нравилось ли ей путешествовать с ним, был еще более провакационным.

— Yes, sure. It’s just…

Констанция задумалась: стоило ли озвучивать свои мысли? Она продолжила на русском, так как даже на родном языке ей было трудно подобрать слова, чтобы безопасно описать свои чувства.

— Такое тесное общение с вами держит меня в напряжении.

Кинг впился требовательным взглядом в ее глаза:

— В напряжении? Почему?

— С Милой и Аврелием мы друзья, и я чувствую себя с ними свободно. Но с вами я все время боюсь, что… вы можете неверно меня понять.

Кровь прилила к лицу, она давно не была так откровенна с кем-либо, и легче было бы вскрыть грудную клетку и обнажить сердце, чем сказать что-то еще.

Она надеялась, что он не станет спрашивать почему и сам поймет хоть что-то.

— Но это не так, вы можете быть совершенно расслабленной. Я не хотел заставлять вас чувствовать себя неловко.

— Я понимаю, что вы не делаете этого специально, — по его взгляду она поняла, что он все еще обескуражен, поэтому прикрыла глаза и призналась: — Вы вообще можете ничего не делать. Ощущение, что должна себя контролировать, это мое собственное умозаключение.

Кинг чуть подался вперед, нетерпеливо ожидая продолжения.

— Прошлое все-таки не дает мне покоя. Я боюсь, что вы ошибочно можете принять дружелюбное поведение за симпатию, а вежливость за флирт. Но мы в таком ограниченном пространстве, я не могу все время держать дистанцию и сохранять лицо.

Какая складная ложь, укутанная в правду.

— Jesus, Констанция, конечно, я не хочу, чтобы вы так себя чувствовали. Уверяю, вы неправильно читаете мой взгляд. Я только рад, что вы можете быть собой в присутствии меня. Мы же договорились, что все позади, и я ни секунды не думаю, что у вас все еще есть чувства ко мне. Наши отношения только профессиональные и дружеские.

Она хмыкнула.

— Хорошо, я рада, что мы это прояснили.

Дружеские у них отношения, черта с два. Никогда им не быть друзьями. Воспоминания о прошлом оставались болезненными, в настоящем чувства Констанции к Артуру были чрезмерными и только мешали, в будущем одного из них ждал триумф и место в Основном фонде, а второго — разочарование и горечь поражения. Ничто из этого не способствовало дружбе.

Кинг улыбнулся. После небольшой паузы он ответил:

— Вам не о чем волноваться, особенно теперь, когда мы во всем разобрались. Вы можете раздеться и лечь со мной рядом, я все равно не приму это за двусмысленный намек.

Констанция хотела возмутиться: тотальное нарушение субординации и рабочих отношений. Однако против воли коротко рассмеялась.

— Спасибо, мне стало гораздо легче.

— Конечно. Я рад, что мы давно зарыли меч, а теперь еще и оба знаем, что вы не пытаетесь произвести на меня впечатление. Все могут быть совершенно расслаблены.

Говоря это, Кинг продолжал как-то хитро улыбаться, чего Констанция совершенно не могла понять. Что именно его забавляло? Был ли он откровенен или просто насмехался над ней?

Он откинулся на подушку и снова взял в руки книгу.

— One more thing. — добавил Артур. — The absence of effort doesn’t guarantee the absence of effect.*