Книга Тень на странице, страница 114 – Ирина Фуллер

— Алга, Аврелий, — подогнала его Констанция, — сегодня был длинный день.

---

Нравится история? Добавляйте в библиотеку, ставьте "Мне нравится". Это очень вдохновляет творить дальше

Охота сделала свое дело: наполнила вечер смыслом, утомила достаточно, чтобы страхи, тревоги, тоска ушли, оставив место лишь одному желанию: поскорее лечь спать.

Констанция делила комнату с Милой, кровати стояли рядом, и можно было надеяться на помощь в случае очередных кошмаров, но это не понадобилось. Какие-то смазанные образы на краю сознания, возможно, беспокоили Констанцию, но проснулась она утром выспавшейся и готовой слушать многочасовые доклады коллег.

Конференция оказалась насыщенной, полезной, вдохновляющей. Констанция сделала много записей, задала несколько волнующих вопросов. Ее теория подтвердилась: исследования действительно показывали, что вероятность разрыва была выше, если вблизи от читателя находился ловец.

В обед книжников ждал фуршет с эчпочмаками, чак-чаком, а также более привычными блюдами вроде картофеля по-деревенски и мясных рулетиков с яйцом. Мила подошла к Констанции и Аврелию в компании двух молодых людей.

Миша, очень высокий и худощавый, с взлохмаченной гривой светло-русых волос, оказался стажером из Калининграда. Он попал в Библиотеку всего три месяца назад. Второй, темноволосый, с острыми чертами лица и в то же время пухлыми, чувственными губами, оказался местным. Казанский охотник, Эдуард-зовите-меня-просто-Эдик, глядел на Констанцию с нескрываемым интересом.

Когда-то такие парни даже не замечали ее. Она была девушкой другого круга: тихая, неприметная, обычная. В английском есть хорошая фраза: они были out of her league. Выбирали себе девушек более ярких, популярных, красивых.

Старая Констанция, та, что все еще жила в ней, ощутила себя польщенной, даже благодарной за внимание. Новая Констанция рассердилась на себя за такую реакцию.

С Ильей было похоже: ее тогда тоже впечатлило, что такой взрослый, привлекательный мужчина, обладающий властью и большими возможностями, поддался ее чарам. Лишь спустя время пришло осознание, что он душил ее своей покровительственной заботой, своими жесткими “запрещаю работать допоздна”, маскируемыми под опеку, и горячими поцелуями там, где требовался разговор.

Илью заинтересовала та Констанция, которой она сама себя сделала: уверенная, с выдержкой, со своим голосом, готовая принимать решения. Но удобнее ему было с той, которой она была раньше: готовой подчиняться и молчать ради одобрения, не считающей себя вправе высказывать мнение, выбирающей компромисс там, где требовалось проявить волю.

И он, иногда мягко и аккуратно, а иногда решительно и безжалостно возвращал ее, даже не догадываясь о том, что ломал и без того недостаточно прочные конструкции.

Ей хватило сил прекратить это, уйти, остаться верной себе.

Однако, это не означало, что личность, с которой Констанция жила двадцать лет, испарилась под давлением новой, более решительной натуры.

Оказывается, достаточно было интереса со стороны привлекательного коллеги, и броня тут же давала трещину.

Тем не менее, они разговорились. Эдик не пытался заигрывать, вести себя навязчиво или наоборот, самодовольно, сумел поддержать рабочий разговор. И Констанция позволила двум спорящим голосам в голове замолчать, чтобы просто насладиться беседой. Она не заметила ни того, как Аврелий ушел куда-то с Милой и Мишей, ни того, как закончился обед, ни того, как речь зашла о ее намерении попасть в Основной Фонд. Такая откровенность была совсем не в ее духе, но собеседник одновременно понимал ее и в то же время был совершенно непредвзят. Такого давно не было: немногочисленные знакомства за пределами Библиотеки предполагали определенную степень закрытости. В отделе же… в отделе все было еще сложнее.