Книга Тень на странице, страница 126 – Ирина Фуллер

Но Артур, который, очевидно, не знал слова “продинамить” и, возможно, был не в курсе всех смыслов собственного высказывания, вопросительно глянул на Аврелия. Тот что-то шепнул ему на ухо.

— О… то есть,этодостоинство — единственное? — как будто бы Аврелию сказал Кинг, но услышали все.

Эдик сжал челюсти. Констанция бросила на Артура возмущенный взгляд: чего они с Аврелием вспетушились?

— Все мы просто работаем на благо Библиотеки, — сказала она сдержанно Павлу Борисовичу. — Поэтому такие поездки, как эта, конечно, бесценны. Такая возможность поделиться опытом и перенять опыт коллег…

— И нам так понравился город! — добавила Мила, которая до того момента тоже глядела на Кинга и Аврелия неодобрительно.

— Конечно, конечно, — добродушно отозвался Павел Борисович.

— Я, если что, не имел в виду, что нужно сравнивать, кто лучше: Конс или кто-то еще, — заверил всех Аврелий громко, — тем более, что книжником можно быть хорошим, а человеком — ну, мягко говоря, так себе.

Констанция растерянно посмотрела на Милу, надеясь на поддержку или какое-то объяснение. Но та лишь закатила глаза.

— А это же твой стажер, да? — уточнил Эдик раздраженно.

Понял намек, хотя Констанция надеялась, что он не сообразит, о ком речь.

Она сдержанно кивнула.

— Ну так ты придержи поводок, — впервые с начала этой некрасивой сцены Эдик посмотрел ей в глаза.

В них плескалась злость. Отчасти оправданно, Аврелий вел себя вызывающе. Но даже если так, только Констанции дозволено было шпынять стажера.

Она сложила руки на груди и надменно подняла бровь:

— А что именно он сказал не так?

— Коллеги, — произнес Павел Борисович примирительно. — Некоторая состязательность, конечно, не вредит делу. Это хорошая мотивация достигать новых вершин. Однако враждовать нам ни к чему.

— Никто и не враждует, — сказала Констанция. — Просто какое-то недопонимание. Мы сюда пришли не выяснять, кто лучше…

— Тем более, итак понятно, кто, — вставил стажер, и Констанция с трудом сдержала порыв дать ему подзатыльник.

Эти слова стали последней каплей для Эдика. Агрессивно сжимая кулаки, он прорычал Аврелию:

— Слушай, ты че блин, давно не получал? Ты че о себе возомнил?

Коллега с трудом удержал Эдика на месте. Взгляд Павла Борисовича остудил его пыл, Аврелий тоже примирительно поднял руки:

— О себе — абсолютно ничего, я тут без году неделя, ты реально опытнее и профессиональнее, чем я.

И только Эдик удовлетворенно кивнул и расслабил кулаки, как стажер добавил:

— А вот в плане тебя и Конс, тут, конечно, без вопросов, она в сто раз круче, ты с ней ни в какое сравнение не идешь.

Тут же все пришло в движение, и только требовательное “молчать!” Павла Борисовича спасло их от драки и скандала.

— Не знаю, что у вас тут происходит, — произнес он весомо, — но я такого поведения в стенах этой Библиотеки не допущу.

Он указал на табличку “Тишина в Библиотеке”, что висела на одним из стеллажей.

— Нет никакой причины ругаться, — примирительно произнес Артур, — Аврелий не сказал ничего не так. Он едва ли просто огласил неоспоримый факт. Это совершенно не повод для драки, коллеги…

Констанция не могла поверить своим ушам. Тон был спокойным, мягким, как будто Кинг действительно хотел мира, но то, что он говорил, явно призывало к войне.

— Это просто пустые слова, — заявил второй коллега Эдика, который до сих пор молчал. — Кто лучше, кто хуже — разве можно в нашем деле это как-то понять? У нас же не спринты, не тесты с баллами, не матчи с голами.