Книга Ты ушёл. Но не отпустил, страница 64 – Саша Вельская

— Они его любят. Но после ссоры в доме Миша сказал, что папа был страшным. Потом нарисовал забор между нашими домами.

— Вы говорили детям, что отец может их забрать?

— Я старалась не говорить. Но он сам обсуждает, где им лучше жить.

— Откуда знаете?

— Они рассказали. Он снимал их ответы.

— Видеозапись видели?

— Нет.

— Значит, это слова детей.

Я почувствовала раздражение.

— Они не придумали.

— Я не утверждаю, что придумали. Просто разделяю факты и пересказ.

Она говорила почти как Тамара Леонидовна.

В мире, где Роман превращал всё в версию, мне всё чаще приходилось учиться различать то, что я знаю, и то, что чувствую.

— Новый мужчина в вашей жизни есть? — спросила психолог.

— Да.

Слово прозвучало непривычно.

До этого я говорила: «начинаются отношения», «знакомый», «внук хозяйки».

Теперь сказала прямо.

Есть.

— Дети знают?

— Они знакомы с ним. Но не как с моим партнёром.

— Он оставался ночью?

— Один раз после конфликта. Спал на кухне.

— Отец детей возражает?

— Он следит за нами и присылает фотографии.

Анна Сергеевна подняла глаза.

— Есть подтверждение, что это отец?

— Прямого пока нет.

— Тогда сформулируем иначе: вы получаете анонимные сообщения, которые связываете с ним.

Мне стало трудно.

Каждая осторожная формулировка будто отнимала у меня часть правды.

— Да.

— Вы боитесь Романа?

Я хотела ответить «нет».

Сказать, что не дам ему такого удовлетворения даже мысленно.

Но перед глазами возникло окно напротив.

— Да.

— Он применял физическое насилие?

— Ко мне — нет.

— Угрожал убийством или причинением вреда?

— Не прямо.

— Что именно пугает?

Я задумалась.

— То, что он не признаёт моего права выйти из его решений. Он ушёл к другой женщине, но считает, что по-прежнему может определять, где я живу, с кем встречаюсь, сколько работаю и сколько времени провожу с детьми.

— А если вы не подчиняетесь?

— Он создаёт последствия.

— Какие?

Я перечислила квартиру, клинику Инги, опеку, слежку.

Анна Сергеевна слушала без комментариев.

— Иногда мне кажется, — сказала я, — что он строит вокруг меня реальность, в которой любое сопротивление подтверждает, что я нестабильна.

— А вы считаете себя нестабильной?

— Я уставшая. Злая. Испуганная. Иногда кричу в машине. Иногда не могу уснуть. Но я работаю, забочусь о детях и каждый день встаю с постели.

— Тогда почему спрашиваете?

— Потому что он слишком уверенно говорит обратное.

Она отложила ручку.

— Уверенность другого человека не является доказательством вашей неправоты.

Фраза была простой.

Но я почувствовала, как внутри что-то ослабло.

— Сейчас я поговорю с детьми отдельно, — сказала Анна Сергеевна. — Вы подождёте в коридоре.

— Вместе или по одному?

— Сначала вместе. Потом по отдельности.

— Что вы будете спрашивать?

— О доме, родителях, страхах, желаниях. Не о том, кого они выбирают.

— Роман спрашивал.

— Я не Роман.

Дети вошли в кабинет.

Соня сразу выбрала кукольный дом. Миша сел возле коробки с машинками.

Дверь закрылась.

Я осталась в коридоре.

Роман появился через десять минут.

Без адвоката.

Он сел через два стула от меня.

— Ты специально выбрала своего специалиста?

— Психолога назначили по согласованию представителей.

— Кравцова предложила кандидатуру.

— Твой адвокат согласился.

— Потому что ты отвергла троих.

— Один работал с твоей компанией. Вторая была знакома с твоей матерью. Третий проводил корпоративные тренинги у тебя в офисе.