Книга Тарский горячий твой, страница 76 – Хельга Дюран

— Ты к ней ездил? — спросила она.

Прям как ревнивая жёнушка, только ревности я не почувствовал.

Ответить я не успел. В дверь позвонили.

Ирина резко ожила, как будто звонок спас её от разговора, который ей самой уже не нравился. Как будто она ждала этого звонка. Может, и правда ждала.

— Это, наверное, ужин! — сказала она бодро. — Я заказала. Решила, что сегодня готовить точно не буду. После такого твоего отношения ко мне.

— И правильно, — буркнул я.

Она сделала вид, что не услышала. Быстро поправила волосы — жест привычный, отработанный до автоматизма, — запахнула халат и пошла к двери. Я смотрел ей вслед. Плавная походка, идеальная осанка. Королева, мать её.

Я сделал шаг в коридор. Ирина открыла дверь и застыла.

Сначала я увидел её спину — напряжённую, прямую, как струна. Потом мужской голос. Низкий. Спокойный. С усмешкой, которая не предвещала ничего хорошего:

— Чё, суки, не ждали?

Я подошёл к двери, чтобы посмотреть, что там за курьер такой охуевший.

На пороге стоял мужчина почтенного возраста, я бы даже сказал преклонного. Широкий, плотный, в пальто. Лицо не бандитское даже — хуже.

За его спиной маячили ещё двое. Поменьше ростом, но такие же — плотные, молчаливые, с руками, которые явно привыкли не только карманы оттопыривать.

Ирина сделала шаг назад. Оступилась на порожке, чуть не упала.

— Федя…

И вот всё.

Прямо в этот момент всё стало на свои места. Как в калейдоскопе: одно движение, и хаос сложился в чёткую, страшную картинку.

Федя. Фёдор. Фёдор Кулясов. Живой.

Покойный муж, страшное прошлое, долги после смерти, которые нужно раздавать, испарились, стоило Ирине произнести одно лишь имя. Вот мужик на моём пороге. С людьми. С усмешкой. С правом требовать.

Кулясов перевёл взгляд с Ирины на меня. Окинул с головы до ног, как вещь на рынке.

— А ты, значит, новый благодетель?

Ирина открыла рот, но не сказала ничего. Ни звука. Впервые за всё время я увидел её настоящую. Не королеву. Не вдову. Не бедную женщину с красивыми слезами. Испуганную бабу, которую поймали на вранье. Которую накрыли с поличным. Которой некуда бежать.

— А ты что за конь в пальто? — спросил я, хотя уже знал.

Он усмехнулся. Неторопливо, смакуя.

— Законный супруг.

Слова упали в прихожей, как камни в колодец. Тяжёлые, холодные, бесповоротные.

Я медленно перевёл взгляд на Иру. Она сглотнула.

— Ваня, я всё объясню…

— Не утруждайся. Ты всё уже объяснила. Многократно. И каждый раз по-новому.

Кулясов шагнул внутрь без приглашения. Его люди вошли следом — молча, тяжело, заполонив собой прихожую. Стало тесно. Душно. Опасно.

— Хороший дом, — сказал он, оглядываясь. Взгляд скользнул по стенам, по картинам, по лестнице на второй этаж. Оценивающий, хозяйский. — А ты не дура, Ирка. Я всегда это знал.

— Федя, пожалуйста… — прошептала она.

— Что «пожалуйста»? — он повернулся к ней. Голос стал тише, но от этого — страшнее. — Ты думала, я тебя не найду? Или думала, что этот лось тебя спрячет? В тайге, за заборами высокими?

Я закрыл дверь, чтобы не дуло холодом. Спокойно. Щёлкнул замком. Звук получился громким, почти вызывающим. Кулясов заметил. Повернул ко мне голову.

— О, характер есть.

— Ты в моём доме, — сказал я, глядя ему в глаза. — Не забывай. Здесь я хозяин.

Он посмотрел на меня внимательнее. Прищурился. Оценил — не как вещь, как противника.