Книга Тарский горячий твой, страница 75 – Хельга Дюран

— А что? Гостья моя вот-вот съедет, так что...

— Погодите! — внезапно я перешла с ним снова на "вы". — Так вы ещё Ирину не выгнали?

— Нет, но...

— Всё понятно! — Я вскочила с кровати и принялась одеваться. — Вам пора, Иван Петрович!

— Юль, ты чего?

Марков тоже поднялся и натянул трусы.

— А ничего! Думаете, прощения попросили, и всё?

— Да я...

— Собирайтесь поскорее. Не хватало ещё, чтобы тётя Таня вас тут увидела!

Марков поджал губы и быстро оделся. Я стояла, скрестив руки на груди, и смотрела, как он собирается.

Так не хотелось, чтобы он уходил, но не у тёти же нам с ним миловаться?

Пусть валит уже, и сердце мне не рвёт.

— Я люблю тебя, Юля! Я расставил с Ириной все точки, клянусь. Когда она уедет — вопрос времени.

У меня от этого признания сердце на секунду остановилось. Может, это мне коньком прилетело, и всё это снится теперь?

— Не уехала же ещё? Вот и вали к своей Ирочке! — злобно прошипела я.

— Спокойной ночи, — буркнул Марков и ушёл.

Спрятавшись за занавеской в зале, я проводила взглядом машину Ивана и тяжело вздохнула.

Потом подобрала в прихожей его букет, слегка прихваченный морозом и закружилась с ним в танце. Бабочки запорхали в животе.

Он любит меня! Он меня тоже любит!

Домой я вернулся злой.

Не просто раздражённый, не уставший, а злой настолько, что самому от себя было тошно. Ехал от Татьяниного дома и всё ещё чувствовал на губах Юлю. Её вкус — горьковатый, с нотками вина и чего-то своего, Юлиного, от чего у меня до сих пор кружилась голова.

Всю душу перед ней вывернул, а она выгнала меня.

Зарядила в лобешник коньком, оттрахала и выставила вон.

Ощущение, что меня имеют со всех сторон, не покидало ни на секунду. И теперь собственный дом встречал меня не теплом, а ощущением ловушки. Как будто стены сдвинулись, как будто потолок стал ниже, как будто воздух пропитался чужим, враждебным запахом.

Я загнал машину в гараж, заглушил двигатель и какое-то время просто сидел, уставившись в лобовое стекло. Идти домой не хотелось. Потому что там Ирина. Глаза б мои её не видели.

Я мечтал только об одном: чтобы она собрала свои дорогие тряпки, свой шёлковый халат, свои долги, свои красивые слёзы и уехала куда угодно. Хоть на Луну. Лишь бы не здесь.

Приглашу батюшку, чтобы дом освятил, как только Ира съедет. Вопрос: когда уже?

Я вошёл в дом. В гостиной горел свет — мягкий, тёплый, такой, что раньше казался уютным, а теперь бесил. Ирина сидела на диване с бокалом вина — красного, дорогого, из моих запасов, — смотрела какой-то фильм без звука. Телевизор мигал картинками чужой жизни, а она смотрела на экран пустыми глазами, механически поднося бокал к губам.

На мне остановила взгляд не сразу. Я стоял в дверях, молчал, ждал. Она подняла голову, и тут же улыбнулась — мягко, как будто мы не разговаривали несколько часов назад о том, что ей стоит переехать в гостиницу. Как будто не было того ледяного тона. Как будто я не сказал ей, что люблю другую.

— Где ты был? Что с твоим лицом? Ты в аварию попал? Или подрался? — засыпала меня вопросами Ирина.

— Ездил по делам... Поскользнулся. Скользко на улице.

Она поднялась с дивана, подошла ближе. Запах её духов — цитрусовый, сладкий — ударил в нос, и меня чуть не стошнило. Почему раньше этот запах казался мне желанным, родным, обещающим? Почему теперь он вызывает только отвращение?