Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 103 – Инесса Голд

Внутри лежали сухие бумаги, тонкая бухгалтерская книга и пачка купюр. На каждой купюре Кирилл поставил крошечную точку красными чернилами возле номера. Те самые деньги, найденные позже в столе Варвары, были не платой за молчание. Это была часть помеченной суммы, которую она получила, притворившись готовой продать записи.

В журнале стояли номера настоящих плавок, вес качественной стали и даты ее отправки стороннему подрядчику. Рядом Кирилл записал номера, которыми заменяли партии для моста. Под несколькими строками были подписи Фрола и служащего Бестужева.

Отдельный лист оказался сложен вчетверо.

«Если со мной случится несчастье, проверить аптечные поставки после каждой аварии. Евсей вынес настоящий раствор по приказу Ф. Ч. Варвара знает о деньгах, но не знает, что я видел подмену перевязки. Не говорить Герману без копии книг: он доверяет Фролу и погубит доказательства не злым умыслом, а неверием».

Ниже Кирилл добавил дату, предшествовавшую его смерти на три дня.

Я прочитала дважды. Старая Варвара знала не все. Кирилл не успел сообщить ей о перевязке. Ее молчание после его смерти было ошибкой, но не признанием вины. А Герман получил на бумаге самое жестокое объяснение собственного ослепления.

— Упакуйте в сухую ткань, - сказала я. - Книгу и деньги отдельно. Городовой распишется, Захар будет свидетелем. Ничего не оставляем здесь.

— Павла сперва посмотрите, - напомнил Захар.

На поврежденной кисти разошлась кожа возле старого рубца, но сухожилия выдержали. Чувствительность сохранялась, движения двух пальцев не ухудшились. Я обработала ссадину правой рукой, а рабочий держал бинт.

— Больно? - спросила я.

— Очень.

— Хорошо, что не врете.

— Некогда красиво врать.

Он посмотрел на свои пальцы.

— Удержали ведь.

— Несколько секунд. Теперь им нужен покой.

— Несколько секунд тоже работа.

Я не стала отнимать у него эту победу. Не обещала, что кисть станет прежней. Просто затянула узел и попросила держать руку выше.

К мосту примчался конный рабочий. Лошадь тяжело дышала, на груди у нее белела пена.

— Вагон нашли, - сказал он, едва спрыгнув. - Пустой, у литейного тупика. Девочку перевели в лабораторный корпус. Видели Фрола и двоих с ним.

— Герман там?

— Ищет вход с Ланцевым. Главные двери забаррикадированы. А еще диспетчер поймал приказ пустить вагон дальше к прокатному. Старую ветку перевели обратно на завод, не к станции.

Захар нахмурился.

— Зачем лаборатория?

— Там хранят ведомости испытаний, - ответил Павел. - По тетради Кирилла можно определить, какие балки помечены. Последнюю партию сегодня собирались резать в плавильную печь, пока цех стоит.

Рабочий кивнул.

— Фрол велел готовить паровую линию. Сказал, к концу смены ни девчонки, ни бракованных балок не должно остаться.

Я сунула ноги в чужие сухие валенки и прижала цилиндр к боку.

— Тогда возвращаемся на завод. Сейчас.

На заводском дворе нас встретил запах остывших печей. Обычно над «Рубежом» стоял красноватый свет, земля дрожала под тележками, люди перекрикивали металл. Теперь закрытые цехи темнели, зато от прокатного корпуса поднималась тонкая полоса пара.

Значит, Фрол уже готовил запуск.

Цилиндр и его содержимое я передала Ланцеву при Захаре и городовом. Инспектор завернул книгу в собственную непромокаемую накидку.