Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 18 – Инесса Голд

— Итак, - сказал Ланцев, - обвиняемая врач утверждает, что ее подписи подделаны. Муж обвиняемой предоставляет ей документы для доказательства. Аптекарь считает поставщика мошенником. А поставщик состоит в правлении железной дороги, из-за которой завод еще не обанкротился. Утро обещает быть приятным.

— Я не называл поставщика мошенником, - быстро сказал Евсей.

Он сидел ближе к двери. После ночной попытки украсть бутылку аптекарь выглядел так, будто не спал. Пальцы бесконечно разглаживали край халата.

— Вы назвали содержимое ошибкой склада, - напомнила я.

— Ошибка не мошенничество.

— Если повторяется в большинстве бутылок, разница становится тонкой.

Ланцев поднял ладонь.

— Давайте начнем не с торгового дома, который может прислать сюда десяток поверенных, а с бумаги. Показывайте.

Я открыла журнал на операции Кирилла. Страница была покрыта записями трех дней: первичный осмотр, операция, температура, перевязки, ухудшение. Возле строки об операции стояла подпись «В. Нагорина-Корженевская».

— Что в ней неправильного? - спросил инспектор.

— Пока ничего. Посмотрите на бурое пятно под последними буквами.

— Кровь?

— Возможно. Или раствор йода, или старая вода с ржавчиной. Важно не происхождение. Чернила легли поверх пятна. Здесь край буквы темнее, а здесь линия расползлась по измененному волокну.

Ланцев надел пенсне и приблизил страницу к окну.

— Допустим. Вы могли подписать после появления пятна.

— Могла. Поэтому нужна Ульяна Матвеевна.

Старшая сестра вошла без передника, но с игольницей на запястье. Ее оторвали от ремонта повязок, и она не считала кабинет уважительной причиной.

— Подписывала ли Варвара эту запись при вас? - спросил Ланцев.

— Сразу после операции. Я стол убирала, Данила инструменты считал. Варвара Сергеевна записала и подписалась.

— Пятно уже было?

— Не было. Я бы вытерла.

— Через восемь месяцев вы уверены в чистоте одной страницы?

Ульяна поджала губы.

— В чистоте не уверена. Уверена, что Варвара Сергеевна ругалась, когда я рядом таз поставила. Сказала: «Еще капля на журнал, и будете переписывать сами». Значит, лист был чистый.

Я почти услышала прежнюю Варвару. Не злодейку и не святую, а усталого врача, которая боялась испортить запись и выражала страх раздражением.

— Кто имел доступ к журналу после? - спросил инспектор.

— Он лежал в кабинете. На следующее утро Фрол Данилович забирал.

Евсей поднял голову.

— Зачем инженеру операционный журнал?

— Сказал, хозяину нужен отчет о травме. Вернул к обеду.

Герман стоял у книжного шкафа. При имени Фрола его лицо не изменилось.

— Я отчета не просил.

— Может, для конторы, - сказала Ульяна. - Я не спрашивала. Главный инженер, не санитар.

Ланцев записал показание.

— Порядок пятна любопытен, но доказательством подделки не является. Свидетель могла забыть. Подпись могла быть повторена самой Варварой после исправления записи.

— Здесь нет пометки об исправлении, - сказала я.

— Люди нарушают порядок, доктор. Даже хорошие.

— Особенно хорошие, - заметил Герман.

Я посмотрела на него. Он не пытался унизить, просто не позволял одной находке стать оправданием. В другой ситуации я бы согласилась.

— Тогда сравним почерк.

На столе лежала записка из саквояжа и несколько писем Варвары, принесенных Германом. Одно было адресовано аптеке, другое городской управе, третье самому Герману за год до смерти Кирилла. Я старалась не читать содержание личного письма, но взгляд зацепился за строку: «Ты снова спрашиваешь, когда я вернусь в нашу спальню, а я не знаю, где теперь наша».