Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 15 – Инесса Голд

На столе ждали тарелка гречневой каши, вареное яйцо и чайник. Нормальная еда, не символ нищеты и не княжеский завтрак. Я съела все, пока Ульяна снимала с кровати покрывало и проверяла простыни на чистоту.

— Эти не из аптечного шкафа, - сказала она. - Сама вчера кипятила.

— Я вам верю.

— А прежняя вы не верила.

Ложка остановилась.

— Часто ссорились?

— Не ссорились. Вы распоряжались, я делала. Ссорятся равные.

— Понятно.

— Нет, не понятно. - Ульяна расправила простыню. - Вы могли три ночи возле больного просидеть. Потом войти утром и спросить, почему сестра не заметила, что у него язык сухой. Будто мы ночью в карты играли.

— Я так говорила?

— Говорили короче. Оттого обиднее.

Я поставила пустую тарелку на поднос.

— Если повторю, скажите сразу.

— Скажу. Теперь вы будто не та, все равно привычка останется.

В ее словах не было мистического подозрения. Люди замечали перемену, но объясняли ее потрясением, страхом тюрьмы или новой хитростью. Это давало мне время.

Ульяна ушла. Я сняла грязный передник, расстегнула платье и обнаружила, что сама не могу достать два крючка на спине. Пришлось позвать молодую санитарку. Она помогла молча, только несколько раз покосилась на старый ожог и синяк возле запястья.

Чистая одежда лежала на стуле: простое темно-зеленое платье, белье, чулки. Ничего нового и роскошного. Ткань была поношена у манжет, но выстирана. Я переоделась, умылась теплой водой и легла.

Сон не пришел сразу. Подо мной было настоящее перо, над головой беленый потолок, за стеной кто-то кашлял. Заводской гудок сообщил о смене, хотя часть цехов после взрыва не работала. Я пыталась вспомнить голос своего ординатора из прошлого и не смогла точно восстановить его лицо.

Испугалась не смерти и не чужого века. Испугалась, что моя жизнь начнет стираться раньше, чем я пойму эту.

Потом уснула.

Разбудил детский голос.

— Бабушка, она притворяется?

— Мелания.

— Я тихо спросила.

Я открыла глаза. В комнате стояли женщина лет шестидесяти с прямой спиной и девочка в темном школьном платье. У женщины были седые волосы, собранные без украшений, и лицо, на котором усталость не смягчала черт. Девочка держала коробку с одеждой.

Тело узнало обеих. В животе сжалось, пальцы вцепились в одеяло.

Агата Корженевская и Мелания, дочь Кирилла.

— Добрый день, Варвара, - сказала Агата.

— Добрый.

Она поставила на стол небольшой саквояж.

— Здесь ваши вещи из дома. Герман попросил привезти необходимое. Остальное останется запертым до решения суда.

— Спасибо.

— Не мне. Я приехала ради Мелании. Она потребовала увидеть, правда ли вы лечите рабочих.

— Бабушка не хотела пускать, - сообщила девочка.

— И правильно.

— Почему?

— Внизу раненые. Можно занести грязь или подхватить что-нибудь самой.

Мелания посмотрела на мои руки.

— Вы отмылись.

— Да.

— Когда папа умер, тоже отмылись?

Агата резко вдохнула.

— Мы уходим.

— Нет, - сказала я. - Пусть спросит.

Девочка подошла ближе. Ей было двенадцать, но держалась она как человек, которого взрослые много месяцев ограждали от ответов.

— Зачем вы его убили?

— Я не знаю, что произошло.

— Вы там были.

— Была Варвара. Я не помню ту ночь.

— Очень удобно.

Фраза явно принадлежала не ей. Скорее взрослым разговорам за закрытой дверью.

— Да, удобно звучит. Поэтому я не прошу тебе поверить.