Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 12 – Инесса Голд

Герман посмотрел на Павла.

— Громов, если Варвара Сергеевна сохранит вам руку, но вы не сможете вернуться в литейную, получите место на заводе.

— Из милости? - спросил Павел.

— За работу. У нас достаточно мест, где нужна голова.

— А если отрежет?

— То же предложение.

Павел хмыкнул.

— Раньше бы сказали, я сам руку под крюк сунул.

— Раньше вы бы мне не поверили.

Герман не стал ждать благодарности. Повернулся ко мне:

— Что требуется?

— Свет, кипяток и человек, который будет подавать их без опоздания. Пристав пусть стоит за дверью, а не над столом.

— Я останусь.

— Вы уже наблюдали одну операцию.

— Эта касается моего рабочего и моего решения не отправлять вас в тюрьму сегодня.

— Тогда не трогайте ничего без команды.

В операционной стало жарко еще до эфира. На двух столиках лежали прокипяченные инструменты и самодельные бинты из простыней. Ульяна проверила нити, отбраковав те, что расползлись. Данила вымыл руки и держал их перед собой так напряженно, будто боялся случайно уронить.

— Руки ниже плеч, выше пояса, - сказала я. - Если коснулись одежды, моете снова.

— Я помню.

— Хорошо. Значит, мне не придется помнить за вас.

Павел не шутил, когда его положили на стол. Он смотрел на поврежденную кисть, пока Данила готовил эфирную маску.

— Сколько пальцев оставите?

— Я не выбираю количество заранее.

— Средний оставьте. Им показывать удобно.

Дарья у двери издала звук, похожий на всхлип и смех одновременно.

— Вот его точно отрежьте, Варвара Сергеевна. Он с этим пальцем всю жизнь людей доводит.

Павел уснул с кривой улыбкой.

Когда сняли ткань и осторожно промыли рану, повреждение открылось целиком. Две пястные кости были раздроблены. Сухожилия разгибателей разорваны, мышцы ладони рассечены металлическим краем. Один палец держался на коже и узкой полосе ткани, кровью почти не снабжался.

Его сохранить было невозможно.

— Пила? - спросил Данила.

— Для одного пальца не нужна большая. Костные щипцы.

Я удалила нежизнеспособный палец и мелкие свободные осколки. Закрыть такую рану наглухо означало запереть внутри грязь. Мы промывали кипяченой водой, слабым действующим раствором из единственной проверенной бутылки, снова водой. Убирали окалину по крупинке.

Герман держал лампу. Он не отводил глаз, но несколько раз менял руку, когда уставало плечо.

— Ниже, - попросила я. - Тень идет на ладонь.

Свет сместился.

Средний палец реагировал. Безымянный тоже. Указательный был сомнительным, однако кожа еще сохраняла тепло. Я не стала удалять больше, чем требовалось сейчас.

Соединить раздробленные кости идеально было нечем. Тонкая проволока нашлась в хирургическом наборе, но состояние раны делало внутреннюю фиксацию лишним риском. Я сопоставила крупные фрагменты, наложила швы на доступные сухожилия и оставила дренажи. Кисть должна была лежать на шине, а не выглядеть красиво.

— Нить, - сказала я.

Данила взял катушку, которая лежала справа от таза.

Ульяна ударила его по запястью раньше, чем он подал.

— Эта со стола упала.

Фельдшер замер. Катушка действительно лежала слишком близко к краю. Я не видела, когда она оказалась на полу.

— Простите, - прошептал он.

— Новую нить. Руки снова вымыть, - сказала я.

— Я только пальцами...

— Снова.

Он сорвал перчаток у нас не было, мы работали чисто вымытыми руками, и бросился к умывальнику. Ульяна подала другую катушку.