Книга Крысиный яд с лимоном: Волчья стая, страница 61 – Марьяша Ришелье

Дверь с грохотом распахнулась. Оперативники ввалились в дом, переворачивая стул в прихожей, создавая шум. Тая вскочила.

И тут закричал Саша.

Я думала, что готова к этому. Я ошибалась.

Крик, который раздался из детской, был таким пронзительным, таким животным, таким полным ужаса, что я на секунду сама забыла, что это игра. Это был не просто крик — это был вопль ребенка, чей мир рушится. В нем были ноты, которые невозможно сыграть, — их можно только родить из настоящего страха.

— МАМА! КТО ЭТО?! ПОМОГИТЕ! МАМА! НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО! ОТПУСТИТЕ МОЮ МАМУ!

— Господи, — прошептал Воронов. — Он же говорил, что будет орать. Но я не думал, что так.

— Это талант, — выдохнула я. — Настоящий талант. Если он не станет криминалистом, ему прямая дорога в театральный.

Тая, следуя сценарию, бросилась в детскую. Оперативники — за ней. На мониторах мы видели, как она встала перед сыном, раскинув руки, закрывая его собой. Саша, выглядывая из-за ее спины, орал так, что у меня в фургоне закладывало уши — хотя мы сидели в сотне метров от дома и слушали через динамики.

— ВЫ ПОЖАЛЕЕТЕ! КОГДА МОЙ ПАПА ВЕРНЕТСЯ, ВАМ КОНЕЦ! УРОДЫ! ОТПУСТИТЕ МОЮ МАМУ!

— «Уроды», — машинально отметила я. — Один раз. Как договаривались. Он сдержал слово.

— Он сдержал слово, — эхом отозвался Воронов, не отрывая глаз от монитора.

Оперативники, следуя сценарию, сделали вид, что отбрасывают Таю в сторону (без физического контакта, просто угрожающий жест), и двинулись к Саше. Мальчик рванулся вперед, замахнулся, якобы пытаясь ударить, — и тут же «промахнулся», отшатнувшись назад. Его крик достиг нового уровня громкости.

— ПОМОГИТЕ! ПОЛИЦИЯ! КТО-НИБУДЬ! ПОЖАЛУЙСТА!

И вот тут Воронов, не отрывая взгляда от экрана, вдруг произнес фразу, которая заставила меня сначала замереть, а потом рассмеяться в голос — нервно, почти истерически:

— Слушай, Тань, а мы соседей-то предупредили? Или у нас сейчас весь район будет полицию вызывать?

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Вот черт.

— Что?! — Он резко повернулся ко мне. — Ты не предупредила?!

— Я думала, ты предупредишь!

— Я думал, ты!

Мы уставились друг на друга. В рации затрещало.

— База, это пост три, — раздался голос одного из оперативников на шлагбауме. — Тут соседи с фонариками. Говорят, слышали крики о помощи. Идут к дому Полянских. Что делать?

— Задержите их, — рявкнул Воронов в рацию. — Вежливо. Скажите, что идет полицейская операция. Удостоверения покажите. В дом не пускать!

— Принято.

Воронов выдохнул и посмотрел на меня.

— Чертова семейка, — сказал он. — Из-за них мы забыли про соседей.

— Из-за них мы забыли про все, — поправила я. — Кроме мальчика, который орет так, что мертвые встают.

На мониторах тем временем сцена продолжалась. Саша «сопротивлялся», Тая «защищала», оперативники «угрожали». Все шло по плану. Но главный зритель пока не появлялся.

— Где он? — прошептала я, вглядываясь в темноту на камерах. — Где ты, братик?

— Он придет, — сказал Воронов. — Не может не прийти. Он слышит этот крик. Он знает голос мальчика. Он уже бежит. Если не споткнулся о корень.

И словно в ответ на его слова на камере номер семнадцать — та, что смотрела на задний двор и поляну, — мелькнула тень.

— Внимание, группа захвата, — Воронов схватил рацию. — Вижу движение. Семнадцатая камера, граница леса. Приготовиться. Без команды не стрелять. Он нужен нам живым.