Книга Пятно на репутации его светлости, страница 108 – Алиса Князева, Василиса Лисина

— Сносно?

— Ноги ноют, а в остальном всё в порядке.

— Я провожу тебя, — не терпящим возражения тоном говорит Константин.

Он берёт меня за плечи и мягко выталкивает из кабинета. Как обещал, не отстаёт до самой моей комнаты. Мы идём молча, но я не возражаю. Про то, как я вломилась в кабинет, он благополучно забыл, и на том спасибо.

Константин задерживается в дверях, когда я вхожу в комнату, словно сомневается и хочет ещё что-то сказать. Но затем уходит.

В эту ночь я сплю без сновидений.

На следующее утро Елена Петровна на удивление мила со мной. Уж не знаю, сделал ей Костя ещё одно внушение, или хватило того, как он осадил её на балу, но эффект налицо.

Надеюсь, он ничего не сказал ей о своих подозрениях.

Чувствую я себя неплохо, тошнота не возвращается. Начался пост, и едим мы довольно простую пищу, которая вряд ли вызовет тошноту.

Мы с Константином делаем вид, что никакого ночного разговора не было. Общаемся формально, когда пересекаемся за столом, а наедине больше не остаёмся.

И возможности проверить кабинет у меня пока больше не появляется. Вчера не было времени на любопытство, но сегодня оно проснулось. Теперь мне интересно, что искал там Сергей? И ведь не спросишь же его…

День пролетает быстро, я плыву по течению, прислушиваюсь к своему телу и пока не берусь за краски. Вместо этого рисую эскизы.

А на следующий день меня находит Сергей.

— Настя, здесь такое дело… Вот такое сможешь закончить?

Выглядит деверь смущённым, что само по себе нонсенс. Что же там такое я должна закончить ?

Он показывает мне наполовину прорисованный набросок. Видимо, на этот раз они рисовали с натуры, потому что на листе изображён сидящий в задумчивой позе мужчина с бородой, прикрытый только маленьким полотенчиком. На греческого бога не похож, скорее, на жилистого мужика из простых. Его легко представить за работой в обувной лавке или за гончарным кругом.

Не сочтёт ли Константин этот рисунок за совращение его жены? Вопрос я озвучиваю Сергею.

— Ты, Настя, если хочешь расти как художница, не должна смущаться таких вещей, — отвечает он. — Представь, что он статуя, да и все дела.

Ага, конечно. Если меня с этой «статуей» поймает Костя, отдуваться буду сама.

Так, этим надо воспользоваться! Попробую поторговаться.

— Даже не знаю, смогу ли, — поднимаю я взгляд на Сергея. — А если меня кто застукает за этим?

— Скажешь, я потерял, а ты нашла. Ничего здесь такого нет, не переживай зазря. А тебе полезно будет не только цветы и головы писать.

— Я ведь вживую натурщика не видела, могу неточно сделать.

— Да плевать, и так сойдёт, — отмахивается Сергей. — Он вот такой, как здесь. Только ступни чуть меньше, и нога у меня куда-то не туда ушла. Чуток совсем поправить, и всё.

Качаю головой. Эх, Сергей, Сергей… Не чуток тут править, и не только нога уехала. Но, кажется, в этот раз он действительно старался, а вот доделывать уже ленится.

— Я на балу уже заводила разговор о женских классах, — начинаю я переговоры. — Ты эту тему тоже с учителем подними, и вместе его убедим. Прямо на этой неделе, хорошо?

— Обязательно! — сразу сияет Сергей. — Ты моя спасительница, Настя.

И, сунув мне свой эскиз, он убегает.

Да уж, нашла я себе на голову мороку. Зато могу брать краски и карандаши, не боясь быть пойманной — Сергей прикроет в случае чего.