Книга Пятно на репутации его светлости, страница 24 – Алиса Князева, Василиса Лисина

Но главный вопрос другой. Интересно, отдала ли она после свадьбы деньги Григорию?

Просыпаюсь оттого, что кто-то настойчиво трогает меня за плечо. Дёргаюсь, распахиваю глаза и чуть не вскрикиваю.

— Барыня, простите, что разбудила, — говорит служанка, заглядывающая мне в лицо. — Уже время позднее, я завтрак принесла.

Я моргаю, пытаясь сообразить, где нахожусь.

Комната залита утренним светом, за окном щебечут птицы, пахнет чем-то съестным. Ах да… меня невесть как занесло в прошлое, и теперь я Настя Градова, которая, судя по всему, проспала всё на свете.

— Который час? — спрашиваю сиплым спросонья голосом.

— Уже одиннадцатый, барыня. Господа уже отзавтракали, я вот вам отдельно принесла.

Одиннадцатый! То есть одиннадцать утра.

Я никогда столько не спала. Даже в самые тяжелые времена, когда работала над серией картин ночами напролет, организм будил меня не позже девяти. А тут отрубилась, как убитая.

Это всё ночные кошмары.

Служанка — вспышкой в памяти появляется имя, Меланья — помогает умыться и одеться. Процесс этот долгий и муторный: сначала сорочка, потом корсет, потом платье, потом волосы укладывать. Я сижу как кукла, позволяя делать с собой что угодно, и только когда меня усаживают за столик с завтраком, выдыхаю с облегчением.

Завтрак скромный: каша, булочка, чай. Но я набрасываюсь на еду так, будто неделю не ела. Вчерашний ужин я практически пропустила из-за нервов, а организм требует своего.

Дверь распахивается без стука.

— Пробудилась, — констатирует Елена Петровна, вплывая в комнату, как фрегат под парусами. В руках у нее книга — толстая, в кожаном переплете, с потемневшими от времени страницами. — Спишь до обеда, понятия о приличиях не имеешь. Я так и знала, что из купеческой дочери проку не дождаться.

Я проглатываю кашу и вежливо улыбаюсь:

— И вам доброе утро, матушка. Прекрасно выглядите сегодня.

Она на мгновение теряется: явно не ожидала такой реакции, но быстро берет себя в руки и с громким стуком опускает книгу на столик, прямо рядом с моей тарелкой.

— Вот. Будешь учить. Это «Правила светского обхождения и этикета для благородных девиц». Поскольку твой отец не потрудился дать тебе приличное воспитание, придется мне этим заниматься. К вечеру чтоб выучила первые три главы. Я проверю.

Я смотрю на книгу, потом на свекровь.

— Наизусть?

— Наизусть, — отрезает она. — И не смей спорить. Ты в нашем доме, должна соблюдать правила. Будешь делать, что я скажу.

Она разворачивается и выходит, не позволяя возразить.

Я смотрю на «Правила светского обхождения». Триста страниц мелкого текста.

— Обалдеть, — шепчу я одними губами.

Но, с другой стороны, она права. Я в неопределённом прошлом, и местные правила приличия мне жизненно необходимы. Вчера я заикнулась про училище при постороннем, и это сочли чуть ли не преступлением. Если я хочу здесь выжить, придется учиться.

Вздыхаю, отодвигаю тарелку и открываю книгу. Введение сразу пролистываю, лишь мельком проглядев.

«Глава первая. О поведении в обществе. Благородная девица должна всегда держать спину прямо, не сутулиться и не облокачиваться на спинку стула...»

Немного неудобно читать текст с «ятями» и твердыми знаками в конце слов, но вскоре я привыкаю. Все в целом понятно, но… Скука смертная.

Я читаю про то, как правильно сидеть, как кланяться, как принимать визитеров, как отвечать на комплименты. Строчки плывут перед глазами, слова сливаются в однообразную массу.