Книга Пятно на репутации его светлости, страница 32 – Алиса Князева, Василиса Лисина

— Он предупредил, что весь день сегодня будет в училище, — отвечает Елена Петровна, словно оправдывая отсутствие любимого сына. — Вернется поздно. У него такие успехи, Павел Геннадьевич лично похвалил!

Хотелось бы верить, да верится с трудом. Видели мы таких студентов. Казалось бы все условия у них, пиши сколько хочешь, а они не хотят. Говорят, что хотят, но дела говорят иное.

— До обещанного экзамена еще далеко, — замечает Константин, и в его голосе слышится скрытый скепсис. — Посмотрим, хватит ли рвения надолго.

Ну, в этом мы с супругом сходимся во мнении.

— Костя! — возмущается мать. — Не смей сомневаться в таланте брата!

— Я не сомневаюсь в таланте, — муж откладывает вилку. — Я сомневаюсь в усидчивости. Талант без труда — пустоцвет.

Константин, а мы с вами можем и поладить такими темпами…

— Просто нельзя душить талант чрезмерным давлением. Ты давишь на него, Костя!

Спорят они так, словно меня нет. Или я часть мебели, которую можно не замечать. Меня это даже устраивает — меньше вопросов, можно сосредоточиться на еде.

Но в этой битве я на стороне мужа. Талант даёт фору на старте, но всех талантливых бездельников в конце концов обходят усердные. Так что его военная педантичность может сыграть Серёженьке лишь во благо.

И в данной ситуации Константин делает для брата куда больше, чем маменька, которая готова оправдывать любые глупости и сдувать пылинки.

— Анастасия, — внезапно обращается ко мне Елена Петровна, и я вздрагиваю. — Как продвигается изучение этикета?

— Я прочла первую главу, — отвечаю спокойно. — И частично вторую.

— Частично? — переспрашивает Елена Петровна с притворным ужасом. — Ты должна была выучить три главы к вечеру!

— Я учу, — говорю я ровно, не повышая голоса. — Но качество важнее скорости, не правда ли? Лучше понять и запомнить, чем проглотить и забыть на следующий день.

Константин поднимает на меня взгляд, и в его серых глазах мелькает что-то похожее на удивление.

— Разумно, — произносит он после паузы.

Елена Петровна не находит что возразить и только поджимает губы.

— И я вижу, что ты по крайней мере перестала изображать потерю памяти, — продолжает Константин. — Движения прежние.

— Благодарю, мне уже лучше, — поднимаю на мужа невинный взгляд. — С каждым днем все легче.

Лучше не буду вдаваться в подробности.

— Рад слышать, — сухо говорит он.

Я только смущенно улыбаюсь в ответ. Очевидно, у него и без меня проблем хватает. Отсутствие новых для него предпочтительнее.

Он сказал, движения прежние… Это дает надежду, что танцы вшиты в подкорку этого тела и я их вспомню. Мне нужно будет потренироваться до наступления бала. Бросаю быстрый, изучающий взгляд на мужа. Когда же мы начнем его обещанные тренировки?

Меж тем разговор за столом идет дальше. В основном трещит Елена Петровна, а мы с Константином поддакиваем и задаем уточняющие вопросы. Елена Петровна поддерживает тему здоровья и рассказывает, что совершенно напрасно наша губернаторша намерена быть на балу и, по слухам, даже плясать. Она такое пережила, чуть богу душу не отдала, и только чудом Григорий Иванович с того света ее вытащил, а она еще спорила с ним. Ей бы поберечь себя.

Когда свекровь переходит на обсуждение личности какого-то князя Белозерского, я киваю уже автоматически. Тем более, я заканчиваю с картошкой и мне подают блины, так что только вполуха слушаю, почему же этот Белозерский, протеже самого цесаревича, скрывал тот факт, что он приехал в наш славный город уже давно. Он хорош собою, пусть иногда позволяет себе грубости, и Елена Петровна делает вывод, что в этой истории замешана любовь. Константин скептически хмыкает, но его мать это не останавливает, она ругает потенциальный мезальянс Белозерского, которого, как я поняла, в глаза ни разу не видела.