Онлайн книга «Пятно на репутации его светлости»
|
— Милая, вы в порядке? Мы этого гада сейчас поймаем. Карл Генрихович за околоточным пошёл, по следам на снегу сейчас его догоним, и… Одновременно с уколом боли вспоминаю, что околоточный — это полицейский, который следит за районом, или вроде того. — Я… Пытаюсь встать, и меня подхватывают под локти сразу две женщины. Вторая намного старше первой и в одежде попроще, видимо, служанка. — Ничего, сейчас чайком вас отпоим, и всё будет хорошо. Может, врача вызвать? Хотя, здесь такие врачи, что иногда лучше без них… — Не надо, — сипло говорю я. — Не надо врача. И околоточного не надо. Точнее, о душегубе сообщить надо, но мне нельзя… Я… Не могу внятно объяснить причину. Нужно, чтобы она была достаточно убедительной, но ничего в голову не приходит. — Тише, тише, всё уже хорошо, — успокаивают меня. — Пойдемте в дом, в тепло, там и поговорим. Меня осторожно поддерживают, и я послушно иду в дом. Оказывается, я сделала круг и была совсем недалеко от дома Шубина, вижу его напротив через дорогу. Всё это я отмечаю мельком, ведь мысли в голове всё еще путаются и хаотично пляшут. При чём здесь волосы? Что этим хотел сказать этот душегуб? Зачем он сорвал с меня шапку вместо того, чтобы утащить дальше в проулок и… Бр-р, лучше не думать об этом. Теперь я буду бояться из дома лишний раз выйти. А ведь мне нужны образы для новых картин… Звякает колокольчик, и я отвлекаюсь от сумбурных мыслей и поднимаю голову. Мы входим в ту самую «Свѣтопись Вересаевъ», вывеска от которой уже привлекала моё внимание. Внутри достаточно просторное помещение, в котором, очевидно, фотографируются. На стене висит задник с пейзажем, и взгляд цепляется сразу за него. На холсте написан, неплохо. Служанка с ворчанием отбирает у девушки железяку: — Это же надо, такую тяжесть схватили. Меня сразу ведут дальше, к двери в глубине помещения, а после — в небольшую комнатку со столом в центре и несколькими стеллажами. — Давайте помогу, — с этими словами с меня снимают верхнюю одежду. Плечо уже почти не болит, что уже хорошо. Смогу двигаться, а главное, продолжить рисовать. Мне наливают теплый чай с медом, помогают ослабить корсет. Только сев за стол и обхватив тёплую чашку обеими ладонями, я начинаю приходить в себя. Отпускает. — Соберись, подруга. Всё уже закончилось. Сейчас мы тебя чаем отпоим и в чувство приведем. Ты его хорошо рассмотрела? — Да. Я, насколько могу, подробно описываю душегуба. Стараюсь вспомнить все детали, но чем четче всплывает в голове его образ, тем больше подкатывает тошнота. — И как таких только земля носит? — продолжает возмущаться барышня. — Прибила бы гада. Только сейчас я смотрю на неё внимательней. Темно-русые волосы с медным отливом, яркие брови и ресницы, зелёные глаза горят праведным гневом. Ох, нарисовать бы её в образе воительницы сейчас! Жанны Д’Арк. Нет, Афродита или валькирия. Пока мода на романтизм не ушла… — Катерина Павловна, голубушка, одумайтесь! Куда вам, хрупкой такой, тягаться с мужиком. Хорошо, что спугнули его. — Жаль, что не поймали, — качает головой Катерина. — Как вы, пришли в себя? Это она уже мне. Я благодарно улыбаюсь и ставлю чашку на блюдце. — Спасибо. Вы мне жизнь спасли. — Да не за что. Таких сволочей сразу отстреливать надо. Совсем обнаглел! — Возмущается Катерина. С образом я точно угадала. — Врача вам точно не надо? Вы плечо своё всё время трогаете. |