Книга Пятно на репутации его светлости, страница 96 – Алиса Князева, Василиса Лисина

Уже не нужен. Я с сожалением отвечаю, что уже давно не замечала Сергея и, наверное, он вышел из бальной залы.

— Как ваше здоровье? Судя по тому, что вы не пришли к нам во вторник, муж не разрешил юной особе дышать красками в аудитории академии? — усмехается Лесов. Вроде как по-отечески, по-доброму, но нутром чую, это завуалированная подколка.

— Муж счёл, что ему нужно время на раздумья. Но он не против этой идеи, — я немного повышаю голос, чтобы нас слышали дамы, стоящие рядом. — Ведь в женских классах нет ничего дурного! Совместные занятия проходят живее, в атмосфере взаимопомощи, расширяют знакомства. Люди искусства должны в некотором смысле объединяться.

А ещё это открыло бы двери тем, кто хочет заниматься искусством, но не может позволить частного учителя, но что-то подсказывает мне, что в этой атмосфере о деньгах лучше не заводить разговор.

На нас уже смотрят несколько любопытных глаз. Я стремлюсь закрепить впечатление.

— Вы не согласны? Ведь в отдельном классе нет никакой проблемы.

— Сударыня, вы не понимаете, о чём говорите, — качает он головой.

— Вы сами сказали, что в прогрессивных столицах такое уже есть. Чем мы хуже?

— Это эксперимент. И не всё прогрессивное идёт во благо.

— Но вы так и не ответили, что же в этой идее плохого. Неужели в стенах академии невозможно организовать условия, чтобы были соблюдены приличия?

— Это просто блажь. Такой класс не соберётся. А если и соберётся, то рассыпется после первого же экзамена, — находится Павел Геннадьевич.

— Я бы поспорила.

Вот и новая цель появилась. Но Павел Геннадьевич не спорит в открытую, а лишь снисходительно улыбается. Раздражает…

Я бы продолжила разговор, но тут меня ловит под локоть Константин, который выглядит недовольным:

— Прошу прощения, я от вас её забираю, — говорит он и отводит меня в сторону.

— Я тебя обыскался. Танцуем вальс, — протягивает он мне руку.

Движение для приглашения правильное, а вот слова не совсем. Но меня это не задевает: настроение у меня хорошее. Голова немного кружится, в ней появляется лёгкость.

— Как прикажете, Ваша светлость, — говорю я, с улыбкой принимая приглашение.

Пусть будет благодарен, что я удержалась от того, чтобы вытянуться по струнке и отдать честь.

Он ведёт меня в центр зала, и я слышу, как за спиной шепчутся: «Градов!», «С женой танцует!», «А вы слышали, она...».

Стараюсь не прислушиваться. Ну их.

— Прости, — негромко говорит муж, когда танец начинается. — Иногда светский вечер становится похож на поле боя.

Хорошо, что он это понимает.

— Прощаю, — благосклонно отвечаю я.

Константин ведёт, и я следую за ним, чувствуя каждое его движение. Я не думаю о шагах — так будет только хуже. Ещё на ногу наступлю, а он просил сегодня этого не делать. Хмыкаю про себя и просто позволяю себе быть в этом моменте, чувствовать опору в его крепких руках, чувствовать, как мы вошли в один ритм, словно единый механизм. И кажется, что весь зал исчезает, остаёмся только мы.

Всё заканчивается слишком быстро. Музыка затихает, и мы останавливаемся. Константин всё ещё держит меня за руку и медлит, прежде чем отпустить.

Вскоре всех гостей зовут на обед, приглашая нас в столовую, где уже ждут столы с угощениями. Если подумать, сколько же времени и сил ушло, чтобы это всё приготовить! И без современной кухонной техники.