Книга Пятно на репутации его светлости, страница 97 – Алиса Князева, Василиса Лисина

Константин уверенно ведёт меня к столу покороче в центре. Самому освещённому, где места для хозяев вечера.

Муж заводит разговор с мужчиной возле него, а я неспешно приступаю к еде.

Я почти спокойна. Всё идёт хорошо. Я не опозорилась. Танцевала даже лучше, чем могла надеяться. И ужин кажется приятным, а свечи мягко освещают лица, делая их ещё выразительнее. Наверное, стоило поблагодарить Елену Петровну за подготовку.

Но спокойствие тут же рассыпается, когда взгляд останавливается на одном из слуг. Он тихо меняет тарелку гостю, но смотрит на меня. Жидкая бородка аккуратно подстрижена, вид опрятный, спина прямая, а движения кажутся профессиональными. Но это точно он. Григорий.

Я застываю на месте. Вилка замирает на полпути к тарелке, а сердце проваливается куда-то в желудок и остаётся там, пульсируя глухо и болезненно.

Это точно Григорий.

В ливрее слуги, с салфеткой, перекинутой через руку, он двигается между столами с цепкой, вкрадчивой грацией. Жидкая бородка аккуратно подстрижена, спина прямая, лицо почтительное и бесстрастное. Он полностью вжился в роль. Никто не обращает на него внимания — просто один из десятков лакеев, нанятых специально для бала. Никто, кроме меня.

Он меняет тарелку гостю напротив и на мгновение поднимает глаза. Встречается со мной взглядом. И в нём ни подобострастия, ни робости. Только холодное, спокойное знание, что я здесь, вижу его, но ничего не могу сделать.

Мне становится плохо. Дурнота подкатывает к горлу, и я откладываю вилку, боясь, что меня вывернет прямо на стол. Голова кружится. В висках стучит. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но воздух кажется густым и липким, как сироп.

Григорий здесь, на балу у губернатора. В кругу самых влиятельных людей губернии. Как он сюда попал? Зачем?

Это ведь не совпадение — он выследил меня, знал, что мы будем здесь...

Григорий тем временем подходит к нашей стороне стола. К Константину. Наклоняется, чтобы убрать пустую тарелку, и я слышу, как он тихо, почтительно произносит:

— Ваша светлость, не желаете ли ещё вина?

Константин, увлечённый разговором с соседом, рассеянно кивает. Григорий медленно наполняет его бокал. Его пальцы сжимают горлышко бутылки, и я вижу на указательном перстень — тот самый, вероятно, с особым лигатурным сплавом, который я заметила ещё тогда, из окна. Он не снял его даже здесь, под видом слуги.

Собирается сдать меня прямо сейчас? Раскрыть обман Насти на глазах у всех самых влиятельных лиц губернии?

Я больше не могу. Не могу сидеть за одним столом с этим человеком и делать вид, что всё в порядке. Если я останусь, то либо закричу, либо упаду в обморок — и то и другое будет катастрофой.

— Прошу прощения, — бормочу я, поднимаясь. Константин оборачивается, но я уже не смотрю на него. Я смотрю на Григория. — Мне нужно... на минуту.

Я отхожу от стола, не дожидаясь ответа. Ноги не слушаются, сердце колотится в горле, но я заставляю себя идти спокойно, размеренно, как учила книга по этикету: не бежать, не суетиться, не привлекать внимания.

Выхожу из столовой и сворачиваю в коридор. Здесь тише. Приглушённый свет, мягкие ковры на полу, портьеры на окнах. Я прислоняюсь к стене и закрываю глаза. Пожалуйста, пусть он пойдёт за мной. Мы поговорим наедине, и я придумаю, что делать дальше.