Книга Эти чудовищные боги, страница 130 – Розамунд Ходж

Когда наша карета с грохотом останавливается, шум снаружи перерастает в крики, а стоит нашему лакею открыть дверь кареты, шум толпы становится подобен удару по лицу.

— Заберите их! Заберите их обратно.

Это кричат святые и простолюдины. Я слышу их и содрогаюсь от ужаса и чувства вины, но не позволяю себе колебаться. Королева Имвада и так считает меня слишком слабой, поэтому, когда приходит моя очередь, я расправляю плечи и выхожу из кареты с высоко поднятой головой. Премьер-министр ждет нас у парадных дверей, чтобы поприветствовать, а полисмены в голубых касках сдерживают протестующих.

— Прошу прощения за шум, – вежливо улыбаясь, говорит премьер-министр. – Это ненадолго.

— В мое время подобное не продлилось бы и минуты, – фыркает королева Имвада, бросая на него суровый взгляд. – Подумайте только, ведь прошло всего несколько недель с тех пор, как мы избавили их от красной смерти. Какая неблагодарность.

В доме премьер-министра мы будто оказываемся в другом мире. Мы идем по большому бальному залу, в дальнем углу которого музыканты играют изящные мелодии. Зал украшен цветами в горшках, а столы ломятся от изысканных деликатесов. Здесь собрались самые богатые и влиятельные люди современной Рунахии. Мужчины в идеально подогнанных черных костюмах и женщины в ярких бальных платьях с пышными юбками. При нашем появлении они начинают приветствовать нас. Аплодировать, кланяться и делать реверансы, будто за стенами дома нет разъяренной толпы и не существует никаких планов парламента относительно королевской семьи.

— Я так рада видеть вас снова! – заявляет Изорейн, приветствуя нас, и склоняется в реверансе. – Позвольте представить вам новую святую Рунахии, Мириякхель Корбаттон – дочь одного из самых дорогих друзей моего мужа.

«Когда ее успели освятить?» – хочу спросить я, но сдерживаюсь.

Девушка, приседающая в реверансе рядом с Изорейн, моего возраста. У нее бледное узкое лицо, достаточно пышные формы и прекрасное платье. Но когда я смотрю на красные ленты, растущие из ее темных волос, то осознаю, что ничего из вышеперечисленного не могло подготовить ее к встрече с богами. Меня, по крайней мере, пытались подготовить монахини.

Я смотрю на Мириякхель и думаю, каково это, проснуться однажды утром и оказаться в руках богов без всякого предупреждения.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, – бормочет Мириякхель с мягкостью и послушанием.

Что бы она ни чувствовала в отношении новой своей ипостаси, она явно не желает делиться этим со мной.

Я отхожу в угол, к столу, и принимаюсь есть пирожные, тарталетки, жареных воробьев и крошечные муссы, вылепленные в форме пескарей, слушаю музыку и наблюдаю за кружащимися в танцах людьми, стараясь не думать о толпе на улице, скандирующей: «Заберите их!»

Интересно, таким ли был золотой век Рунахии?

— Только не в мое время, – мягко говорит Рувен. – Несмотря на то что у нас не было уголовных законов, королевская семья была слишком строга, чтобы допустить подобное.

Я понимаю, что не могу упрекнуть его за то, что он снова заговорил. Мы оба смотрим на королеву Имваду, которая стоит в кругу гостей и вершит свой суд. На этом балу она единственная, кто одет в старинном стиле и выделяется среди мужчин в темных костюмах и женщин в светлых платьях в цветочек.